Москва - Андрей Круз

Рынок мы увидели сразу — территория с большими складскими ангарами, огороженная бетонным забором и неплохо охраняемая. Тут были и свежепостроенные караульные вышки, откуда вооружённые люди поглядывали вниз, была и караулка на входе, сделанная из строительной бытовки. Вдоль забора вытянулся ряд машин, а за ним, уже на территории, тянулись два ряда вполне полноценных прилавков, на которых хватало товара и за которыми — продавцов.

Нас остановили возле ворот — молодой стриженый парнишка, явно из дезертиров. Подошёл к машине, спросил:

— С товаром или просто за покупками?

— Пока сами не знаем, — честно ответил я. — А что, принципиально?

— Конечно, — кивнул он. — Если торговать, то за место заплатить надо, а если так, то и на здоровье.

Тут я немного озадачился и затребовал дальнейших разъяснений:

— Погоди, воин, ты вот чего скажи: если я чего выберу и своё в обмен предложу, какое же тут место?

— Никакого, — решительно ответил он. — Мы же не тупые, понимаем. Это если у тебя грузовик добра и ты его распродавать соберешься, тогда место надо, без базара.

— А, ну тогда ладно, — кивнул я. — А ты ещё вот что скажи: машину тут продать реально?

— Продают люди, — кивнул он. — Ты за стекло объявление положи, что продаёшь, и на стоянку поставь. Может, и клюнет кто, бывало уже. Эту продаёшь?

Он постучал по двери моего «Форанера».

— Нет, «Паджеру», — ткнул я большим пальцем за спину. — Эта самому пригодится.

— Ну, вот сюда её ставь… — показал он рукой на свободное пространство недалеко от ворот, — и пиши объяву. Тут все мимо проходят, увидят.

Так мы и сделали, как он посоветовал. Бумагу с толстым чёрным маркером мы прихватили с собой, сообразили, что придётся объявление писать, поэтому через минуту за лобовым стеклом «мицы» красовался большой белый лист с чёрной надписью: «Поменяем или продадим. Цена при торге».

С ценами вопрос был пока и вправду сложный. Как поведал нам дезертир, не установилось ещё каких-то конкретных. Судя по всему, этот самый рынок и должен был установить какие-то первоначальные обменные курсы одного товара на другой. Единственное, что уже становилось ясным — в главную валюту превращались патроны, драгметаллы и водка с сигаретами.

Рынок напоминал сцену из какого-то фильма, изображающую толкучку в прифронтовой полосе или что-то в этом роде. Из репродукторов, поднятых на столбах, неслась хрипатая музыка, и не что-нибудь, а «Владимирский централ», посетители и продавцы были в большинстве своём вооружены и одеты в нечто полувоенное, под какими-то навесами в углах рынка собирались маленькие кучки людей, и там что-то выкрикивали то ли зазывалы, то ли ещё кто-то. Я присмотрелся и обнаружил там самых обычных лохотронщиков, привычную деталь пейзажа любого базара перестроечных времен. И теперь вот никуда не делись. «Сколько выигрышных билетов? Сразу два! У нас два победителя! Кто из них получит главный приз?»

Забавно. И народ ничему не учится, вон кто-то уже свой автомат ставит, искренне полагая этой своей последней отчаянной ставкой отыграть всё затраченное, не понимая, что пьяненький и замухрыжистый мужичок, его противник, фигура подставная и выиграет он по-любому.

Привлекло внимание объявление на фанерном щите, приколоченном к столбу: «Каждый день — розыгрыш приза! Лотерейные билеты продаются у администрации рынка». И стрелка показывала на незнамо откуда появившийся здесь туристический автобус невероятно роскошного вида, стоявший у стены. У дверей стояла яркая блондинистая деваха, рядом с ней — крупный молодой мужик с короткой стрижкой и висящим на плече «Витязем» — самым современным из современных пистолетов-пулемётов. Где и нарыл такой? Там же, при них, топтались ещё два молодых парня в камуфляже, с автоматами на груди. Похоже, что эти тут за главных.

Рядом с автобусом был грубо сколоченный деревянный стол с навесом над ним, за которым сидели и пили пиво из бутылок трое крепких парней в своеобразном прикиде — дорогих разгрузках поверх спортивных костюмов. У всех троих по АКСМ через плечо. Эти на дезертиров непохожи, скорее на тех братков, с которыми мы сцепились у шмелёвского сервиса, когда за машинами ездили.

К радости моей, на девушек наших не косились и их воинственный вид не комментировали. Или было заметно по ним, что оружие не для красоты, поэтому не рисковали, или просто проблем никто не искал. А может быть, причиной было то, что рынком явно заправляли местные, а не выходцы с Кавказа. В общем, такой проблемы не возникло, хоть я её и ожидал.

— Так, ну и что здесь где? — спросил Лёха, оглядываясь. — С чего начнём?

— Давай с одежды, обуви, — сказал я. — А то у нас всё по форме, по территории пройтись не в чем. Я даже кроссовки из дома взять не сообразил, а теперь в берцах даже до бани спускаться приходится, в подвал.

Страдал от недостатка нормальной одежды не я один. Когда планировал свой «тревожный чемодан», всё на какие-то экстремальные условия оглядывался, а вот то, что придётся где-то просто жить, даже не учёл. И когда «Ашан» потрошили — тоже не озаботились, всякое другое для себя гребли. И вот подпёрло.

Одеждой всевозможной торговали широко, в нескольких составленных в рядок автолавках и в на скорую руку возведённых фанерных павильончиках. Она висела, лежала ворохами, наваленная на прилавки, мешки и коробки. Особенно привлекла меня вывеска известного в Москве магазина спортивной одежды, криво приставленная к кособокой лавочке. Товара там тоже хватало. Мы вчетвером туда и направились.

— Чем могу? — спросил нас невысокий мужичок с сигаретой в зубах и в дутом ярко-красном жилете, натянутом на «кенгуруху».

На ремне через плечо у него висел компактный чёрный «Кедр» с коротким магазином. В глубине лавки, у грубо сколоченных полок, возилась какая-то крашенная в ядовито-белый цвет тётка с чудовищно яркой помадой, одетая в спортивный костюм и баскетбольные кроссовки такой бешеной расцветки, каким бы любой негр из гетто позавидовал.

Татьяна показала на вывеску и спросила, усмехнувшись:

— И что, всё правда?

— Девушка, а вы как думали? — засмеялся мужик. — Сами здесь шьём, что ли? Выгребли ребята целиком магазин, что на Садовке, и сюда всё привезли. В Москве такого добра до небес, надо до него лишь добраться.

А и вправду, откуда всему этому браться? А вывеску, небось, для смеху ещё отломали.

— Сам катался? — спросил Лёха.

— Нет, я только торгую, — ответил мужик. — Пацаны знакомые команду сбили, привозят из города и дают на продажу. Вон, девушки, у соседа шубы норковые, какие по десятке косых висели, продаются. И отдаст недорого, кому они теперь нужны? Бушлаты военные охотней берут.

— А я бы костюмчик спортивный взял, — сказал я. — И кроссовки, например. Почём отдаёшь? Ну и не только я.

— Тебе в чём посчитать? — чуть озадачился он. — В патронах? Что у тебя?