Трое в песках - Юрий Никитин

А где же наша деревня? — спросил Таргитай непонимающе. Оногляделся по сторонам, но взгляд везде натыкался на красный и оранжевый камень.— Где Лес?

— До Леса что-то сотни две верст, — заметила Дана, — впрошлый раз вы добрались сюда без всякой магии.

Олег все еще держал в обеих руках жареное крылышко гуся,словно боялся коснуться его зубами.

— Значит, мы уже были на этом островке?

— Смертный, я знаю все, что делается на моей реке и даже наее берегах, — подчеркнула Дана. — И могу оказываться в любом месте, где текутее воды.

Олег с сокрушенным видом опустил голову:

— Понятно. А я уж подумал, почему в прошлый раз мы незаметили никакого Мирового Дерева. Далеко до него?

— Вы едете верно, — ответила Дана уклончиво.

В пещеру вбежал мальчишка, в руках у него был игрушечный лукиз прутика. Дана перехватила изумленный взгляд Мрака. Легкая улыбка коснуласьее губ:

— У богов и героев дети растут не по дням, а по часам. Этогомальчишку сегодня я зову Арпо, но через два года уже нарекут Арпоксаем.

Мрак покосился на Таргитая. Мальчонка с радостным визгом лезна колени, цепляясь за шею, а Таргитай поднимал руки с ножкой кабана, будтомальчишка пытался выхватить и съесть.

— Ну, ксай так ксай, меня и не так в детстве обзывали. Лишьбы человек был хороший.

Дана поднялась. Олегу показалось, что ее ступни слегкаподнялись над каменным полом. Глаза ее заблестели как две звезды.

— Я отлучусь, на реке беда. Не здесь, в низовьях. Почивайте!

На том месте, где стояла, коротко блеснуло. Мрак покачалголовой, с хрустом догрыз кость.

— Хорошо быть богиней, хоть и скучно. А что ребенок отТарха, то дети — дело нехитрое. И от дураков дети бывают. Даже у богинь. И чтоксаем станет — мудренее, но тоже не чудо. А вот жареный кабан, что в корыте непомещается… ну, не в корыте — на подносе, все равно! Нашему бы волхву научитьсязаместо того, чтобы землю трясти. Нет, не заместо, то дело тоже нужное встранствиях, а так сказать, попутственно…

Лиска ощерила зубки:

— Ты сразу научился посылать стрелы?

Мрак был занят: кабанья нога исчезла с такой быстротой, чтоОлег раскрыл рот от восторга, а Таргитай — от зависти. Лиска выгрызала нежноемясо, косточки трещали под ее острыми зубками. Мрак косился одобрительно: она,как и он, не притронулась даже к самым сочным фруктам, а волхв — вроде быкрупный муж! — как начал с них, вроде простой козы, так и не оторвется.

Таргитай ел на удивление вяло. Мрак заподозрил, что дудошникза ночь не раз просыпался, дабы поесть, почесаться и снова поесть.

— Все одно не пойму, — пробурчал он с набитым ртом. — Она жбогиня! А он — дурень.

Олег рассеянно пожал плечами:

— Любовь зла, полюбишь и… Тарха.

— Не знаю, не знаю. От любви дуреют только лоси в весеннийгон да дурни. Правда, лоси дуреют только весной, а дурни — всегда. Выходит,дурак дурнее лося?

Олег опустил глаза. Мрак говорил с излишним напором. Словностарался отогнать то страшное видение, что предсказал Старик, а теперь еще иДана.

— Как тебе богиня? — спросил он. — Я их представлял другими.

— Какими?

— Ну… другими. Эта яркая, но… сонная. Ей все обрыдло, невидишь? Любая баба из нашего села живее. А эта как трава. Замечает ли, чтолетят столетия, а не дни? Мы видим, как растет весной молодая травка, а оназамечает разве что, как вырастают Леса, рассыпаются в прах, как река меняетрусло, как рассыпаются в песок Горы… Может, живет тут лишь потому, что здесьвсегда все одинаково? А зима-лето — что для нас день-ночь.

Олег долго смотрел на журчащий ручеек, стол с объедкамиисчез, сказал нерешительно: