Закон Хроноса - Томас Тимайер

Состояние Элизы не изменилось. Друзья ежедневно проводили по несколько часов у ее больничной койки, иногда вместе, иногда по одному. Гумбольдт почти не отлучался. Только работа и потребность в ночном отдыхе могли увести его от спутницы, да и то лишь на короткое время.

Элиза как будто спала. Повязку с головы уже сняли, рану зашили. Небольшой шрам на лбу – вот и все, что осталось от несчастного случая. Никто не мог объяснить, почему же она не приходит в сознание, даже главный специалист по травмам мозга. Он сказал, что одного падения недостаточно, чтобы пациентка оказалась в таком состоянии, но человеческий мозг слишком мало исследован, чтобы знать вопросы на все ответы.

У Гумбольдта была другая теория.

Оскар узнал о ней, когда приехал в больницу в среду вместе с Шарлоттой.

Стояло чудесное утро. Окна были открыты, по комнате гулял теплый ветерок. Щебетали птицы, вокруг роз под окнами гудели пчелы и шмели. Гумбольдт сидел рядом с кроватью Элизы. Рядом с ним лежала газета и лист бумаги, на котором было несколько диаграмм и формул.

«Он ужасно выглядит», – подумал Оскар. Не брит, с темными кругами под глазами. Но вслух, конечно же, юноша ничего не сказал. Гумбольдт заметил их, когда они уже были в комнате.

– О, привет! – встрепенулся он. – Входите. Сейчас освобожу стулья.

Все свободные поверхности были покрыты книгами, расчетами, чертежами и документами. Чтобы сесть, ждать пришлось довольно долго. Оскар достал Вилму из сумки, поставил на пол, и птица с любопытством принялась исследовать все углы.

– Решил, что пока жду здесь, могу немножко поработать, – сказал исследователь с извиняющейся улыбкой. – Сами знаете, каким невыносимым я становлюсь, если мне нечем заняться.

– Сколько ты уже здесь? – спросила Шарлотта.

– Со вчерашнего дня.

– Ты провел здесь ночь?

– Я… Ох, и не заметил, что солнце взошло, пока не вошла сестра, чтобы поменять капельницу.

– Как состояние Элизы?

– Неизменно. Чуть позже зайдет профессор Вайсшаупт и осмотрит ее еще раз.

– Ты совсем не спал? – поинтересовался Оскар.

– Совсем чуть-чуть. Здесь очень неудобно, – Гумбольдт указал на кресло в углу. – Сами знаете, мне достаточно пары часов сна. Кроме того, мне пришло в голову… Проходите, садитесь, я вам сейчас расскажу, – он схватил лист бумаги и начертил несколько горизонтальных линий. – Это имеет отношение к тому, что я назвал законом Хроноса.

– Никогда не слышала о таком законе, – заметила Шарлотта.

– Потому что до сих пор его еще никто не сформулировал, – ответил Гумбольдт.

Оскар склонил голову, чтобы получше рассмотреть, что изобразил отец.

– Кто такой Хронос? Или что такое? – спросил он.

– Хронос – это бог, – объяснил Гумбольдт. – Бог времени в греческой мифологии. Рожденный из темного хаоса, он создал серебряное мировое яйцо, из которого появился бог солнца Гелиос. В некоторых документах Хроноса приравнивают к титану Кроносу, отцу Зевса. Самое древнее его изображение – эллинистический барельеф с безбородым лицом и крыльями. Но с середины четырнадцатого столетия его представляют бородатым стариком с косой и песочными часами. Я нашел иллюстрацию в одной из моих книг, – он повернул том так, чтобы они смогли рассмотреть картинку.

– Повелитель времени и смерти, – пробормотала Шарлотта.

– Мы думали, что победили его, – печально добавил Гумбольдт.

– Думали? – нахмурился Оскар. – Но ведь победили. Мы изменили историю.

На губах исследователя мелькнула едва заметная улыбка, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мы добились частичного успеха, это правда. Но удалось ли нам изменить историю надолго, это еще вопрос.

– Ты говоришь загадками.

– Правда? – Исследователь снова захлопнул книгу. – Наверное, ты прав. Может быть, сказывается усталость. Попрошу поставить мне раскладную кровать, чтобы можно было хоть немного вытянуть ноги. Но сначала хочу показать, что я обнаружил. – Он взял бумагу: – Вот прямая времени, по которой мы движемся. Прямая, на которой сначала погибли император с императрицей, а потом убили Элизу. – Он поставил отметки на линии. После этого все завертелось кувырком, дошло до гражданской, а потом и до мировой войны, охватившей весь мир и уничтожившей все в огне. Все это следует из документов, которые я сам себе отправил. Подтверждается путешествиями, которые я совершил на машине времени. Здесь, здесь и здесь, – поставил он еще три отметки. – Ты, Оскар, забрался еще дальше в будущее. Вот сюда, – поставил он штрих с правого края листа. – В это время уже господствовали машины, а люди, словно крысы, прозябали под землей. Но это не должно нас волновать. Как и судьба Берингера, которого ты оставил в будущем. Эта прямая времени обрезана благодаря нашему вмешательству. Основываясь на теории, что время можно изменить, так как исторические события образуют причинную цепь, мы возвратились в момент, предшествующий убийству императора, и предотвратили его. Возникла новая прямая времени, наша прямая. Вы следите за моей мыслью?