Империя Машин - Кирилл Кянганен

«Дом для душевнобольных № 41, пациент Энотиан. Диагноз: видит демонов и непонятые символы. Говорит, что он Бог-Символ, пытался нанести себе увечья дабы доказать психиатрам бессмертие. Лечение не показательно. Необходимы меры строгой изоляции».

— Он жив, и обладает важной информацией, иначе так скрупулёзно искать беглого протектора никто бы не стал. Значит он будет нам полезен.

— Бог-символ? Кто это еще такой?

— Похоже на мифологию о сотворении мира, большего мне не известно.

— Можно карту?

Неизвестный подложил под вещевой мешок карту, медленно растянул края, и отошел в сторону, закрыв за собой дверь в кабинку, и включив желтоватую лампу.

— Мы не истратим запас энергии?

— Эта лампочка ест мало, что ты хотела показать?

— Лечебница — она ведь находится за пол мира от нас. Мы туда и за год не доберемся.

Неизвестный нахмурил брови.

— Я этого не учел… Даже не подумал проверить ее местонахождение.

Лицо слегка потемнело. Он снова взял конверт и проверил.

— Его распечатывали не один раз, значит могли и подменить содержимое. Глупо я повелся на находку, это может быть банальная ловушка, но проверить стоит.

— Но ведь если подумать, то Скрижиатель не имеет права убивать протекторов, он может быть жив. Я нашла как — то раз старый сборник законов, там так и говорилось.

— Тебе известна эта лечебница? — спросил ее Неизвестный. Ты уверена, что она столь далеко?

— Дом Милосердия — туда пытались забрать мою мать, когда она родила меня. Мой папа, ее муж, не вернулся домой. Он умер от неправильного лечения язв. Сестра торопилась на обед и всунула папе попавшуюся ей колбу. Мама так говорила — он принял лекарство, и направился домой. Сама я не помню его, мама набросилась на Сестру, когда та проходила вечером по площади. Ей сказали, что он — мой отец, представляет памятный отпечаток в истории! Они назвали человека памятным отпечатком! — смахнула слезинку Амалия.

Вечер нисходил к острову. Крылатые тела чаек пронеслись по заштрихованному серой небу.

— Она просидела в ней шесть месяцев. Тогда мне было четыре.

Неизвестный отвернулся от окна, лицо разом сделалось усталым.

— Однажды я покинул отчима, и больше его не увидел, и так же случится с тобой.

— Но ведь мы идем вместе?

— Это пока. Наступит момент, когда дороги наши разойдутся. Я не смогу слишком долго оставаться на одном месте, я дал клятву.

Неизвестный напрягся. Его тяготило обещание.

— Разве клятвы имеют силу? Сейчас другие времена, совсем другие — попыталась она его расслабить.

— Но люди одни.

Он удрученно пустил глаза к Острову Цепей на карте. — Суровая жертва.

— О чем ты?

— Просто влезло в голову. Спать пора, потребуется много сил, чтобы преодолеть барьер, отделяющий от других островов.

— Какой барьер?

— Психический, волевой, физический — ты и не заметишь, а мне придется туго.

— Почему именно тебе? — сказала Амалия, делая попытку переключится от вспыхнувшем под самым носом воспоминании об объятьях матери на Неизвестного.

— Он притягивает это клеймо, вышитое на моем лице.

— Иные пути еще есть? Он единственный, да? — сопереживающе сказала Амалия. Ты мог бы удалить клеймо?