Античные хроники - Валентин Леженда

— Стучать, перед тем как войти в чужую спальню, тебя, по-видимому, не учили? — недовольно прокричал Агамемнон, прикрывая простыней проветривающиеся натруженные чресла.

— Да на фиг мне твой… нужен! — с чувством произнес могучий герой. — Одевайся, пойдешь со мной. У нас серьезные проблемы.

— Неужто ты снова видел во дворце того голого типа на золотом горшке, о котором столько рассказывал? — спросил Агамемнон, завязывая морским узлом набедренную повязку.

— Нет, случилось кое-что похуже. — Хуже?!!

— Да, именно. Идем скорее…

И заинтригованный Агамемнон поспешил за другом.

Приподнятое настроение у него мгновенно улетучилось, когда он понял, что Аякс ведет его в царскую спальню.

В спальне был полный разгром.

На высокой царской кровати лежал абсолютно голый Креонт с вывалившимся на волосатую грудь синим языком и выпученными, как у камбалы, глазами.

И идиоту было ясно, что царь задушен.

На его шее синели отпечатки чьих-то цепких пальцев.

Чьих-то?

Гм.

— Так… — Лоб Агамемнона покрылся холодной испариной.

Рядом с кроватью валялось еще три тела, в которых Агамемнон с ужасом узнал развлекавших его перед сном роскошных гетер.

Вот кого действительно было жалко.

— Где эта сволочь? — прохрипел Агамемнон, хватаясь за сердце.

Аякс, словно заправский факир, подошел к зашторенному окну царской опочивальни и резким движением руки отодвинул атласную занавеску.

«Сволочь» лежал на подоконнике, связанный по рукам и ногам крепкой веревкой. Рот извращенца был заткнут его же набедренной повязкой.

Маньяк приглушенно замычал, и вытаращенные глаза у него в этот момент были такие же, как и у мертвого Креонта.

— Что же теперь делать? — запричитал Агамемнон. — Что делать?

Аякс осторожно почесал шлем на затылке, что всегда стимулировало его умственную деятельность.

— А что тут сделаешь? — угрюмо пробурчал он. — Нужно как-то срочно избавиться от трупов. Народ-то все равно не в курсе, что никто реально власть Эдипу отдавать и не собирался. Гад на это и рассчитывал, когда свое гнусное преступление совершал. Эдип на подоконнике подтверждаюше замычал.

— Но их же четыре?!! — ужаснулся Агамемнон.

— Кого четыре? — не понял Аякс.

— Трупа!!!

— А… не беда, я и это уже предусмотрел. — И могучий герой, выйдя из царской спальни, вкатил в нее большую деревянную тачку с одним колесом, — Вот, я ее еще утром в песчаном карьере у дворца заприметил.

— И где мы их прикопаем?

— Да там же в карьере и прикопаем… Громко матерясь, великие герои погрузили в тачку одну из мертвых гетер и взгромоздили, на нее задницей кверху — труп Креонта.

Композиция вышла довольно неприличной, и Агамемнон отпустил Аяксу пару увесистых оплеух, ибо трупы в таких позах укладывал именно он.

Царя перевернули, и Аякс отвез первую партию покойников в карьер. Агамемнон же остался сторожить мычащего маньяка, изучая синие отеки на шеях лежавших у кровати двух гетер. У него прямо слезы на глаза наворачивались, когда он вспоминал, что вытворял с этими кисками несколько часов назад в своих гостевых покоях.

— Я убью тебя, сволочь, — в расстроенных чувствах прошипел Агамемнон на ухо дергающемуся Эдипу. — Так и знай. Клянусь томящимся в Тартаре Кроном, я тебя убью.

Вскоре Аякс приволок пустую тачку, в нее поспешно были уложены оставшиеся девушки и брыкающийся Эдип…

В песчаном карьере за дворцом было тихо и как-то даже умиротворенно. Ярко светила полная осенняя луна, и было в этом что-то инфернально поэтическое.

Развязав Эдипа, Аякс с отвращением швырнул ему совковую лопату:

— Давай, придурок, копай.

У Эдипа появилась слабая надежда, что его сегодня не убьют, и он с двойным энтузиазмом налег на лопату.

Стоявшие в сторонке от углубляющейся братской могилы великие герои мрачно решали, что делать дальше.

— Убить сейчас мы его не можем, — устало рассуждал Аякс. — Нельзя оставлять Фивы без царя, никак нельзя.

— По мне так уж пусть лучше будут совсем без царя, чем с этим, — горько усмехнулся Агамемнон.

— Короче, — Аякс беспрестанно чесал шлем, — извращенца пока не трогаем, но следим за каждым его шагом. Ждем удобного случая, а тогда уберем без шума и пыли. Ну, вроде как шел в туалет и в выгребную яму случайно упал или подавится за обедом котлетами по-финикийски.

— Чем подавится? — переспросил Агамемнон.

— Фиником, — раздраженно ответил Аякс. — Ну ты меня и удивляешь. Да какая разница, как мы его уберем! Главное — сделать это тихо и незаметно.

— Легко сказать, он ведь царь!

— Да какой он там царь, — Аякс презрительно сплюнул, — не смеши меня…

Ладно, — кивнул Агамемнон, — будь по-твоему… А Эдип, быстро выкопавший могилу, уже тащил за правую ногу к яме убитого им же Креонта, ибо не знал он в тот момент, что укокошил час назад в царской спальне собственного родного троюродного сводного брата.