Охота на ламию - Инесса Иванова

— Я уже обследовал это место, но не так тщательно, как хотелось бы, — пояснил я. — Помогите забинтовать. Да, вот так. Видите ли, большинство преподавателей, в том числе и ректор с обоими заместителями, сейчас на собрании в Актовом зале. Из Дирекции поступила срочная депеша о том, что вскоре сюда прибудет новый назначенец. Вот Келисия и собрала всех, чтобы обсудить, как себя вести, и собрать голоса в свою пользу.

— И она не удивится, что вы не пришли? — прищурился Дазромак, вмиг утративший вид развлекающегося паяца.

— Удивится, скажу, что это вы меня задержали. Для помощи в интересах следствия. Дело в том, что депеша и новости липовые. У моего приёмного родителя обширные связи.

— Зачем? — только и спросил дознаватель. Сейчас он походил на серого матёрого Волка, принюхивающегося к воздуху, в котором вдруг запахло палёным.

— Потому что когда я случайно поднялся сюда, после того как обследовал лаборатории внизу, ваш амулет дал о себе знать. И более всего в спальном крыле. По крайней мере, следы Адамантовой жилы точно были там. Значит, и производят её поблизости.

— Это слишком опасно, — задумчиво произнёс Дазромак, потирая подбородок и пристально следя за камнем на амулете. Он оставался таким же, как и был до того: мёртвым кристаллом. — И вот сейчас мы пересекли предел обнаружения, разве преступник не попытается вернуться и уничтожить улики?

— Я на это и рассчитываю. А если нет, то, возможно, мы обнаружим что другое.

Только я произнёс эти слова, как камень ожил. Внутри его разгоралось неясное свечение, которое передалось капле крови, дрожавшей на верхней грани кристалла.

Мы как раз подходили к спальному крылу, в дальнем конце которого появилась горничная ректора, дама весьма внушительных габаритов — и с выражением лица, больше подходящим для личного охранника, чем для прислуги. Она остановилась, прижимая к себе корзину с грязными полотенцами.

— Что она здесь делает в такое время? — прошипел я удивлённо. Лишние свидетели нам были ни к чему. Сейчас она поднимает визг, и ничего из поисков хранящего Адамантову жилу не выйдет.

— Ваша ректор слишком осторожна, чтобы оставить свои покои без присмотра, — хмыкнул Дазромак и жестом подозвал горничную к себе. Та нехотя подчинилась.

— Посмотрите, у нас разрешение на осмотр покоев гранды Келисии, — милейшим тоном заговорил дознаватель и протянул бумагу, которую только что извлёк из папки, вечно зажатой у него подмышкой.

— Не знаю, гранд, я…

Больше горничная ничего не сказала, она остолбенела. Лишь выпученные от страха маленькие глазки говорили о том, насколько неожиданной была для неё молния, что бросил в несчастную дознаватель. Боевой артефакт, не иначе. Что ж, я был очень рад, что Дазромак настроен серьёзно.

В этот момент камень амулета разгорелся так ярко, что я чувствовал его жар через металлическую пластину.

— Похоже, вы были правы, гранд Гумонд, — хмыкнул мой соучастник, жадно смотря на собственный активированный амулет.

***

Дракон (окончание)

Дальнейшее напоминало сон, в котором всё вдруг пришло в движение. Словно раскрылась сжатая до поры до времени пружина, и ящик секретов обнажил тёмное нутро.

Амулет, который я всё ещё продолжал сжимать в руках, нагрелся и чуть не выскользнул из рук.

— Туда, — указал я свободной рукой в конец коридора и, не дожидаясь Дазромака, пошёл на зов.

Красный камень сиял, словно драгоценность, но смотреть на него не было желания. Я хотел скорее покончить со всем этим и приподнять завесу тайны, соединившей нас с Региной. У меня мелькнула мысль о том, как я расскажу ей, что участвовал в ритуале и нашёл того, кто хранил Адамантову жилу. Разумеется, не без помощи и поддержки дознавателя.

— Здесь! — коротко рыкнул Волк, хватая меня за рукав пиджака. Я чуть было не прошёл нужную дверь! — Камень тускнет, когда вы отдаляетесь. И как вам пришло в голову использовать кровь? Вы же не состоите в родстве с Древними.

«Но их магия на мне», — подумал я, а в ответ на вопрос Волкодлака пожал плечами:

— Регина научила. Магия крови широко используется ламиями.

Дазромак с сомнением посмотрел на меня, но времени спорить у нас обоих не было. Мы остановились у двери, ведущей в личные покои проректора.

— Вот и ответ, — хмыкнул Дазромак, окинув меня подозрительным взглядом.

— Если вы думаете о том, я ли перенёс сюда лабораторию по производству Адамантовой жилы, то нет, — улыбнулся я, радуясь как ребёнок, получивший на праздник долгожданный подарок.

— Мы ещё ничего не знаем. Может, там только зелье, а не лаборатория. В конце концов не только Истинным позволено принимать Адамантову жилу.

Я оглянулся на Дазромака. Ему прекрасно известно, что это зелье действует только на Истинных, так зачем он сейчас говорит эту чушь? Не хочет, чтобы лабораторию обнаружили?

— И вообще, мы здесь представляем официальный Орган дознания, я не могу позволить вам войти, — жёстко закончил речь Дазромак и преградил мне путь. — Не волнуйтесь, Гумонд, я запрошу в столице официальный ордер.

— И когда он придёт, в покоях Нардика Стенсена ничего не найдут, — ответил я, глядя ликану в глаза. Тот съёжился, но, продолжив жалко улыбаться, стоял столбом и не думая отходить. — Именно поэтому вы отдали амулет Регине? Потому что знали, что она ничего не обнаружит, и можно будет обвинить девушку в нерасторопности? Потом сделать вид, что сами искали таинственную лабораторию, да всё без толку.

Я говорил громко, излишне эмоционально, но стоило словам обрести звук, как они перестали казаться невероятными. Всё складывалось кирпичик к кирпичику. Дазромак не знал про метку, никакой зеркальный ритуал ему в этом бы не помог. А значит, он не мог предположить, что магия Древних придаст его амулету столько сил, что тот станет иголкой, притягивающейся к огромному магниту. К тому месту, где концентрация Адамантовой жилы ещё недавно была чрезвычайно высокой.

— Глупости! — фыркнул Дазромак, стараясь оттеснить меня от двери Стенсена. — Это явно какая-то неполадка в артефакте. С чего бы Стенсену, этой Древней жабе, делать Адамантову жилу и передавать её Истинным?

Дознаватель устало улыбнулся, всем видом показывая, насколько он считает мои предположения нелепыми побасёнками.

— Не старайтесь казаться наивным, гранд, у вас это не получается, — я отступил на шаг, оглядывая пустой коридор, если не считать застывшей статуей горничной Келисии. — Может, Стенсен ненавидит Истинных, и всё, что ведёт их к гибели, ему приятно? А возможно, им правит корысть. Деньги в Кломмхольме платят не такие большие, чтобы обеспечить преподавателям безбедную старость. Или связи среди Истинных. Или…

Я набрал воздуха в лёгкие и выложил на стол свою последнюю карту, казавшуюся наиболее весомой:

— В Вильгемине поговаривали, что проректоры давно метят на место повыше. Что же способно вышибить Келисию из кресла ректора вернее, чем нераскрытые нападения на её учениц? Лишение Дара с помощью Пожирателя — это вам не кража пирожков в столовой. Я так понял, что вам дали приказ не раскрывать это дело, верно?