Песнь Серебряной Плети - Бранвена Ллирска

— Про партеногенез слышал? — не удержалась, чтобы не съязвить Эйтлинн.

Киэнн подозрительно покосился:

— Нет. Что это?

— Однополое размножение, если хочешь.

Он ухмыльнулся:

— Не хочу. А кто так размножается?

Эйтлинн слегка стушевалась: по правде говоря, она точно не помнила. Но явно не люди и даже не высшие приматы. Хотя при чем здесь люди, в конце концов?

— Кажется, черепахи.

Киэнн хмыкнул:

— Бедолаги. Хорошо, что я не черепаха. Но это не имеет отношения к сути дела…

— А ты знаешь, что они звали себя Детьми Аннвна? — вновь с жаром перебила его Эйтлинн. — В противовес Детям Маг Мэлла.

Глухую защиту Киэнна это тоже не пробило ни на дюйм.

— Очень поэтично, но ничего не значит. Этт, ну сама подумай: какая жизнь может возникнуть в мире смерти? С чего бы вдруг бесплодному краю…

— А Ши-Ланэ? Хочешь сказать, она не источник жизни в мире смерти?

Киэнн возвел очи горе:

— Ну хорошо, если даже допустить, что все именно так, как ты говоришь — неужели ты и впрямь считаешь меня таким мудаком?

Эйтлинн растерянно нахмурилась:

— В смысле?..

Киэнн глубоко вдохнул:

— Я не хочу использовать тебя таким образом. Просто не хочу. И это вторая причина.

Она нервно прикусила губу:

— А как же «все всех используют, разница только в том, для чего именно»?

Он отвел глаза:

— Не в этот раз.

Фоморка сдержала порывистое дыхание и хитро прищурилась:

— Ты меня просто изумляешь, Дэ Данаан! Ну… а если именно я хочу использовать тебя? Как донора. Скажем, чтобы сделаться королевой-матерью и все же получить свою долю власти над Маг Мэллом. Ты против?

Он резко вскинул голову:

— Ты не поверишь, но да. Я категорически против.

Краска вновь ударила в лицо Эйтлинн, в голове загудело и с языка непрошено, само собой сорвалось яростное:

— К твоему сведению, ты уже ничего не решаешь! Будет так, как захочу я. И не иначе.

— Окей, мэм, — презрительно отсалютовал Киэнн.

И, конечно же, сделал самое глупое, что только мог сделать: ужрался до поросячьего визга. Так что последующие несколько часов Эйтлинн познавала самую темную и похабную сторону блюза. Причем, по мере того, как связки горластого полуэльфа садились, из сладкоголосого Планта, неуемно вещавшего о лимонах и бананах, а также способах их употребления, он все больше превращался в охрипшего Моррисона, и уже и вовсе не церемонился в выражениях. Примерно на восьмой-девятый час концерта Эйтлинн уже невыносимо хотелось пойти и придушить придурка собственными руками. К счастью для них обоих, Киэнн окончательно сорвал голос и вынужденно замолчал.

Самое обидное, что, в принципе, Эйтлинн понимала, что он пытается всем этим сказать: если она сделает по-своему, он себя попросту убьет. Убьет, оставшись тут и продолжая глушить это жуткое пойло, или еще как-то иначе, но его смерть будет на ее совести. Разрази тебя Таранис, Киэнн, ну как можно быть таким идиотом? Ведь она же действительно хочет сделать все как лучше! Что в этом такого недопустимого? Почему нельзя просто понять и согласиться?

И что это вообще за низкий шантаж, в конце концов?

О смертоносных свойствах живительного напитка фоморов Эйтлинн рассказала ему (и двум другим фейри), как только убедилась в правоте своих подозрений. Именно вода Ши-Ланэ была причиной, по которой Детям Аннвна приходилось время от времени навещать Маг Мэлл — чтобы, так сказать, сбросить статическое электричество. При долгом и непрестанном употреблении «жидкая магия» источника превращала кровь в ртуть и жертва такой «передозировки» неизбежно погибала. Правда, Эйтлинн до сих пор не знала, как долго можно пренебрегать этой опасностью. И как именно открыть врата между мирами, тоже не знала. Потому как интуиция подсказывала ей, что просто нырнуть в колодец и надеяться на лучшее — паршивая идея.

Эйтлинн вздохнула и вновь обвела взглядом свою «королевскую сокровищницу»: библиотека фоморов была слишком велика и неохватна даже для ее неуемного аппетита. За прошедшие две или три недели она не успела поглотить и сотой доли ее объема. И ведь самое главное: она не знала, где именно искать! Даже если она каким-то чудом перероет всю библиотеку триста тридцать первого этажа — нужные ей знания могут находиться еще тремястами этажами выше. Эх, вот бы современный быстрый поиск по базе библиотеки! «Окей, Белитсера, как попасть в Маг Мэлл?»

В дверь тихонько постучали. Или скорее даже поскреблись.

— Входи, Нёлди.

Фоморка уже нисколько не удивлялась собственной способности «видеть» посетителя через дверь: она отчетливо чувствовала объем пространства, замещенный живым телом, и оно несомненно было слишком хрупким для агишки или даже получеловека. Никс робко протиснулся в дверную щель и поднял на Эйтлинн травянисто-зеленый взгляд:

— Что ты с ним сделала? — В голосе прозвучал мягкий, но вполне ощутимый упрек. Кажется, Киэнн серьезно переоценивает степень нелюбви, которую может испытывать к нему бывший подданный.

Эйтлинн покачала головой:

— Тебе незачем это знать, Нёл.

Тайну короля фейри она все еще намеревалась сохранить. Ну и свою заодно тоже.

Никс понимающе кивнул и обреченно уточнил:

— Мы все умрем здесь, да?

— Матерь богов! — Глаза Эйтлинн округлились. — С чего ты взял?

Нёлди смущенно пожал плечами:

— Ну, из мира мертвых не возвращаются…

Эйтлинн не сдержала вздоха:

— Если бы ты только знал, насколько ошибаешься, Нёл! — Она пошарила глазами по комнате. — Видишь ли, я даже знаю, где находится выход. Я только не могу найти средство его открыть. Наверное, нужно какое-нибудь заклинание, и их здесь без счета, но все не подходят…

Никс внимательно взглянул на фоморку:

— А заклинание Глейп-ниэр ты уже пробовала?

Эйтлинн огорченно отмахнулась:

— О ней я и вовсе ни слова найти не могу! Как будто фоморы вообще не имели к ней ни малейшего отношения…

— Но ты же использовала его, чтобы открыть врата в Аннвн, — возразил Нёлди.

— Что?..

На этот раз Эйтлинн едва не потеряла дар речи. «Песня шторма», говоришь? Ах ты ж сукин сын! На лице никса также нарисовалась гримаса недоумения, а потом, вместе с блеснувшей догадкой, плохо скрываемая злость:

— Киэнн не сказал тебе, да? А нам соврал, что ты в курсе.

Ну а чего от него еще ждать? Эйтлинн поймала никса за плечи, требовательно перехватив его взгляд: