Лебединая дорога - Мария Семенова

Викингам волок казался бесконечным. Но всё на свете рано илипоздно минует – и хорошее, и плохое… Одолели и волок!

Мореходы расплатились с Любочадом по сговору: отвесили шестьмарок серебра. А на прощание устроили пир.

Корабли уже покачивались на воде – эта новая река тоженосила очень трудное имя – Ковжа, – и сундуки с мешками лежали подпалубами на своих привычных местах. Садись на скамьи да и отчаливай!

Веселье происходило на берегу. Еду и пиво выставили халейги;Хельги Виглафссон недовольно ворчал – ему казалось, что брат поступалрасточительно. Однако Халльгрим не видел нужды скупиться. Миновали волок, аэтот волок от самого дома сильно его смущал…

– Может статься, – сказал он Хельги, – что мыещё вспомним добром этот пир и эту еду. Да и город на озере Весь уже недалеко.Навряд ли Ольгейр ярл запретит нам торговать…

Хельги внезапно рассвирепел:

– Ольгейр ярл! На север его и в горы, этого Ольгейраярла! С каких это пор мы спрашиваем позволения взять еду, которая нам нужна? Даещё у вендского ярла!

Халльгрим на него прикрикнул:

– С тех самых пор, как сами превратились в бродяг! Иидём просить крова в чужой стране! И ты успокойся, Хельги Виглафссон! Не понимаешьсам, так слушайся и не перечь мне, я этого не люблю. Твой черёд распоряжатьсянастанет после того, как меня убьют!

Хельги не нашёл слов для достойного ответа. Только плюнул иушёл к своему кораблю…

Сигурд Олавссон ещё с Невы носил в себе лютую злобу противижор. Раненый Гуннар уже пытался ходить, да и отплатили за него давно и слихвой. Но мстил не Сигурд, и оттого зрел в душе ядовитый нарыв. И вот теперь,влив в себя рог, Сигурд стал примечать между артельщиками сероглазого,беленького корела, чей выговор показался ему знакомым. С этим белобрысым онивесь волок шли плечо в плечо – однако Сигурд без долгих раздумий бросил рогназемь и пошёл к его костру.

Тот что-то рассказывал сидевшим вокруг, размахивая руками изадорно мешая русские, корельские, северные слова… Артельщики и мореходы наврядли хорошо его понимали, но хохотали от души. Сигурд подошёл к корелу сзади ивзял его за шиворот, так, что затрещала праздничная вышитая рубашка. Хохотстих, корел изумлённо обернулся. Сигурд обозвал его ингром и колдуном, а послеспросил, о чём тот так весело рассказывал – может быть, о том, как Халльгримхёвдинг топил их в Неве?

Оскорблённый корел назвался людиком и пообещал разбитьСигурду нос, если тот впредь ещё раз спутает его невесть с кем:

– Однако, я вижу, ингрикот повыдёргивали вам перья! Аесли бы ты не был трусом и сунулся к нам, ты точно запомнил бы, как насназывают!

Выслушав это, Сигурд кивнул и с наслаждением замахнулся… ноего рука повисла в воздухе. На запястье сомкнулись железные клещи.

– Пойдём-ка со мной, Олавссон, – сказал емуХельги. Сигурд ушёл за ним в темноту молча, не сопротивляясь. И такой хохотгрянул за его спиной – куда там смешным выдумкам корела!

Больше его в эту ночь на пиру не видали. А когда передрассветом костры погасили и люди начали расходиться, Сигурда обнаружили крепкоспящим на палубе красного корабля. Он спал нагишом, завёрнутый в чужое одеяло.Вокруг валялась его одежда, мокрая до последней нитки. Было очень похоже, будтокто-то усердной и решительной рукой охлаждал его пыл.

Пора было трогаться в путь, и Сигурда безжалостно разбудили.Когда он вылез из-под одеяла, Гуннар протянул ему нож – красивый нож в бурыхкожаных ножнах.

– Это тебе от того финна в подарок… Он сказал, тынеплохо работал на волоке и понравился ему, но хорошего ножа он при тебе незаметил. Так вот он решил отдать тебе свой.

Первым желанием Сигурда было вышвырнуть непрошеный подарокза борт, под правый берег, в омут поглубже. Но потом он передумал. Разыскалсвой ремень и привесил к нему ножны. И принялся одеваться…