Король гоблинов - Кара Барбьери

Ощущение исходило из самой глубины души и принадлежало исключительно мне самой, в отличие от спрятанных способностей оленя и связывающей нити с Сореном. Оно пугало, но одновременно внушало уверенность. Мне не требовались сверхъестественные силы, магия или оружие, чтобы совершить задуманное.

Сама не знаю почему, но я решила довериться этому ощущению, а потому выбралась из убежища, прихватив с собой лишь лук, единственную стрелу с поджигаемым наконечником, кремень и кресало. Стояла ночь, и небо еще даже не начало светлеть.

Надеясь, что интуиция не подвела, я высекла искры и подожгла наконечник. Затем выпрямилась, натянула тетиву, прошептала последнюю мольбу:

– Пожалуйста, обрати внимание. Пожалуйста, вернись ко мне.

И выпустила стрелу высоко в небо.

Она промелькнула в темноте, словно яркая комета, и исчезла вдали.

Я направилась к логову Фьялара, нашла безопасное место и устроилась там. Спустя какое-то время серые небеса стали нежно-розовыми в предрассветных лучах, как любил Сорен.

Мне не хотелось больше рисковать жизнями друзей и даже врага, поэтому в нынешней схватке я решила участвовать одна, каким-то непостижимым образом чувствуя, что ранее мы действовали неверно. От Фьялара исходили сверхъестественные эманации. И если интуиция не подводит, тогда идея может сработать.

Должна сработать. Иного варианта нет.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, успокаиваясь, как учила Диаваль. Освобождая сознание от посторонних мыслей, страхов, тревог и сомнений. Постепенно по телу разлился покой, смывая все на своем пути, как речной поток. Пришло понимание, что следует предпринять. В кои-то веки неуверенность не примешивалась к чувствам. Остались лишь решимость и сосредоточенность.

Небо постепенно начало светлеть. С каждым ярким пятном, приходившим на смену темноте, в душе расцветали новые сомнения. Но я гнала их изо всех сил, снова восстанавливая равновесие с помощью дыхательных упражнений. Даже если внутреннее ощущение меня подвело, это не повод поддаваться страхам.

Сжав в руке мел, который Диаваль использовала в обрядах, я принялась очерчивать огромный круг. Один край прошел совсем рядом с укрытием, где спали друзья, а другой – максимально близко к логову Фьялара, но так, чтобы он не мог пересечь границу. Рука действовала сама по себе, словно не являлась частью тела. Какой-то внутренний голос подсказывал, какие символы рисовать и какие слова писать, хотя древний язык был мне незнаком. С каждой новой линией и буквой из меня все сильнее сочилась магия, наполняя руны невидимым цветом, мощью и чем-то еще, чему не находилось описания.

Закончив чертить, я отступила к валунам и застыла в ожидании. Солнце показалось из-за горизонта, впервые за время пребывания в Нифльхейме не скрытое пеленой тумана. Было это простым совпадением или предзнаменованием? Я надеялась на последнее.

И тут я заметила силуэт гоблина. Он появился из тающей дымки и шел в мою сторону слегка хромая, но держась прямо и гордо. Я не отводила взгляда, изучая каждую черту родного лица.

Сорен почти не изменился. Короткие волосы по-прежнему были заплетены вдоль головы, а кожа осталась голубовато-серого оттенка предрассветного неба. Но он снова обрел уверенность в себе. А еще через закрытый правый глаз, больше не скрытый повязкой, тянулся свежий розовый шрам.

– Привет! – произнес Сорен нерешительно. Вместо ответа я влепила ему пощечину. – Пожалуй, я это заслужил.

– Ты хоть представляешь, как меня расстроил?! – возмущенно прошептала я, не желая разбудить Фьялара, но и не в состоянии сдержать гнев.

– Предположу, что сильно, – с сомнением отозвался Сорен.

– Сильно? Сильно?! – Мне становилось все сложнее не кричать, выражая все те эмоции и боль, которые я испытала за прошедшие два дня. – Ты исчез посреди ночи, ничего не сказав. Я думала, ты бросил нас, бросил меня. Думала, ты ушел умирать. А теперь ты увидел мой сигнал и явился как ни в чем не бывало? Нет уж, я требую объяснений!

– Хорошо, – вздохнул Сорен, опуская голову. – Когда Нидхегг вонзила клыки мне в глаз, что-то произошло. Не знаю, от яда или от воздействия тумана, но… В голове словно поселились тени. Они отравляли мысли, внушали жуткие образы. И от них никак не удавалось избавиться. – Он сжал кулаки, все мышцы напряглись. – Ты была права, я жалел себя, чувствуя, что больше недостоин быть королем, недостоин уважения и любви. С самого детства меня учили владеть всеми видами оружия, включая лук. И говорили, что в этом заключается моя сила, мое преимущество. И я преуспел в боевом деле, даже в стрельбе. А потом внезапно лишился не только способности держать меч, но и ходить прямо.

Сорен сел на землю и прислонился спиной к валунам. Я устроилась рядом. Помолчав, он продолжил:

– Темные мысли становились все мрачнее, чужие голоса нашептывали ужасные вещи. Приказывали навредить тебе, Яннеке. Твердили, что я должен убить тебя, чтобы снова стать самым сильным. Самое худшее, что какая-то дикая, первобытная часть меня настолько жаждала власти и могущества, что на долю секунды задумалась об этом. Тогда я понял, что должен уйти. А признаться в происходившем мне не хватило духа.

– Ты бы никогда не причинил мне вреда. – Чувствуя, как гнев постепенно исчезает, я взяла Сорена за руку. – Я уверена в этом. Следовало рассказать обо всем мне или кому-то из группы.

– Я собирался, но… – простонал он и покачал головой. – Не могу поверить, что говорю это, но меня одолела ревность. Пока я тащился позади, нуждаясь в помощи Сеппо и Розамунда, ты шла рядом с Лидианом. Я знал, что это ровным счетом ничего не значит. Знал, что тебе его общество внушает только ужас. Но злобные голоса на задворках сознания продолжали настаивать, что между вами что-то происходит.