Принцесса для психолога - Татьяна Матуш

Сказать, что челюсти попадали - ничего не сказать. Если словами можно шокировать, то тут речь шла, скорее, о легкой контузии. Или не очень легкой. Потому что беленькая, тихая Ани в полном обалдении спросила вслух то, о чем все только подумали:

- И что?..  Чем закончилось? - Опомнилась и торопливо добавила, - милорд.

Герцог и маршал комично развел руками:

- Не срослось.

- Она что - слепая была? - опешила Элис.

Девчонки замерли, как мыши под метлой. В Школе все знали, как не любит его светлость таких намеков... Но Эшери откинул голову и расхохотался, весело, по-мальчишески. Сидя на столе, ага!

Лед, наконец, треснул. Вот, кто бы в этом сомневался! Если Эшери хочет говорить откровенно, то это произойдет, хоть море гори.

Они, действительно, поговорили обо всем. С той предельной степенью прямоты, которая возможна лишь между случайными попутчиками или очень близкой родней.

Об амулетах против случайного зачатия, которые девушкам в Школе загоняли под кожу - не потеряешь, даже если очень захочешь, и не отберут. О двух способах нейтрализации росы Лефара: магическом и ведьмовском. О том, как сказать "нет" перед алтарем и не огрести за это. О солдатских кольцах. О возможности совмещать службу Империи - и материнство. О том, когда мужчине стоит отказать жестко, когда - мягко. А когда - можно и не отказывать. Потому что "честь" - это не про невинность. Это про другое.

Когда перевернули длинную клепсидру, народ окончательно попрощался с метафорами и стал называть вещи своими именами.

Монтреза в чем только не подозревали в высшем свете, так что краснеть и смущаться он давно разучился, если вообще умел. И на вопросы осмелевших девчонок отвечал подробно, даже с магическими картинками.

Такой понятной лекции Алессин больше не слышала ни от кого. И если учесть, что все книги заканчивались либо церемонией в храме, либо смертью одного из влюбленных, а беседы маменек после помолвки сводились к короткому: "Слушайся мужа и Небо благословит вас детьми" - да этот разговор был просто бесценным!

... Росомаха смотрела в окно на разгорающийся рассвет, но вряд ли замечала хоть что-то. Мысли ее вертели шальную карусель над крепостью Шери, где они с Янгом совершенно неожиданно стали мужем и женой. По-настоящему.

Жалела ли она о короткой слабости, которая толкнула ее в объятия "политического" супруга? Пожалуй... нет. Это был как раз тот случай, когда, определенно, можно не отказывать.

Страху она вчера натерпелась изрядно. И "перебить впечатления" от Золотого Моста... Но Янг обещал вполне уверенно. И - не торопил, не настаивал, не давил - но и не останавливался, не позволял задуматься, вспомнить и снова испугаться. Завлекал, заманивал, интриговал - руками, губами, тихим шепотом, в котором имперский смешивался с картаэльским и оба будоражили, как ветер, залетевший в окно и заблудившийся в шторах.

И - заманил ведь, лукавый! Заставил пройти точку невозвращения так, что Лесс этого даже не заметила. И только отстраненно удивилась, услышав, словно со стороны, свой собственный шепот, который звучал как чужой, совершенно незнакомо:

- Если ты сейчас остановишься...

- Убьешь меня?

- Сама умру!

- Я не дам тебе умереть, несравненная, - очень довольно засмеялся супруг, - Разве только маленькой смертью...

У кесара получилось - все, что он задумал. К тому времени, как в окно заглянуло солнце, Серая Госпожа уже казалась девушке одной из масок Виенского карнавала. Яркой, жуткой - но не настоящей.

- Неужели тебя и этому научили в монастыре? - С недоумением шепнула она. Тихо, как выдохнула.

Янг услышал. Оценил. Прижал ее крепче:

- Какая разница? Главное - умею. Пользуйся, несравненная. Может быть, я учился для тебя... Может быть, я и родился для тебя.

...Три года назад великий Эшери отчего-то решил сам прочитать своим юным ученицам лекцию по предмету, который не изучался нигде в империи. Она была долгой, но врезалась в память полностью и намертво:

- Милорд, как отличить мужчину, который может дать счастье - от того, кто только разобьет сердце?

- Рисковать.