Ведьмочка в пролёте - Дарья Гусина

… В ломбарде недалеко от квартиры Ритки Юджин протянул девушке в окошке что-то овальное, явно золотое. Девушка повертела бляху в руках.

— Экспертизу на историческую ценность не проводим, — скучающе сообщила она. — Только по весу.

Демон лишь махнул рукой:

— Да какая тут экспертиза? Это пуговица с моего мундира, а я не такой уж старый.

— Это где ж такую форму выдают? — хмыкнула девушка, заинтересованно оглядывая фигуру Сальди.

Она поковыряла пуговицу и капнула на нее каким-то реактивом.

— Да так, в одном неприятном месте, — любезно ответил Юд. — Вам бы там не понравилось.

— И все-таки, — спросила я, когда мы вышли из ломбарда с кругленькой суммой в кошельке Юджина. — Откуда у тебя мундир? Ты служил?

— Учился в военной школе. Все наследники моего рода  со стороны мамы проходят обучение ратному делу с двенадцати лет, — сухо сообщил Юджин.

И замолчал, явно не желая развивать тему. Судя по тому, что он пуговицы с мундира продает, школьные годы были для него не такими уж чудесными. К тому же после школы он поступил в университет, а не в военную академию.

— Заедем ко мне на квартиру? — попросила я. — Хочу поговорить с теткой.

Но Ритки дома не оказалось. И из квартиры она вроде как съехала. Мебель и некоторые вещи были на месте, но исчезли одежда, ноутбук и большой чемодан на колесиках. Куда она уехала? Зачем? Тетка даже за покупками выходила неохотно. Она принимала клиенток прямо на дому, просыпалась поздно, потому что вечно не спала по ночам, а просиживала часами в соцсетях или каких-то странных чатах.

Я забрала памятные вещи из своей комнаты еще в первые дни учебы. Сейчас меня интересовал фотоальбом Риты. К моей величайшей радости он был на своем прежнем месте, в старом шкафу. Я нашла семейное фото: бабушка, дедушка, маленькая мама и Ритка, долговязый подросток.

Итак, бабушка и дедушка были младокровками. Оба пробудились первыми в своих семьях и так и остались жить в несвед-мире. Их дочери не были особо одаренными, особенно мама.

Мама училась в обычной школе, а тетка в магической, в Октобероне. Возможно, у семьи не нашлось денег на магическое образование для обеих дочерей. У Велемиры была подобная ситуация. Она ходила в обычную школу в городе, где жила у бабушки, а магии ее обучал отец.

После школы Ритка поступила в Академию Баланса, нашу Академию. А мама училась в институте экономики в несвед-мире. Но потом тетка познакомила маму с Громовым, они полюбили друг друга, поженились … и, когда родилась я, Ритка бросила учебу. Смысл? Пока мама была жива, тетка нам не помогала. Зачем отец прятал маму в несвед-мире? Только ли потому, что его родня была против? Что ж это за родня такая? Столько вопросов…

Я всмотрелась в лица бабушки и дедушки на фото. Они довольно рано умерли. Обоим было за сорок, когда родились сначала Рита, а потом мама, но для магически одаренных людей это не возраст. Еще одна странность.

— Хм… — сказал Юд, посмотрев на фото через мое плечо. До этого демон обходил квартиру, с любопытством изучая мир несведов. — Твою маму удочерили?

— Что? — вздрогнула я.

— Эта девочка, — демон ткнул в Ритку, — на родителей похожа, а вот твоя мама – нет.

И действительно, тетка взяла понемногу от матери и отца: длинноватое лицо, высокие скулы, близко посаженные карие глаза, темные гладкие волосы. Мама казалась на фоне сестры и родителей одуванчиком, случайно занесенным ветром в заросли вороньего глаза: курносая, с мелкими веснушками на носу и русыми волосами с рыжинкой. Я быстро погуглила. Вероятность рождения детей с голубыми глазами у кареглазых родителей меньше десяти процентов, но это не означает, что моя мама была приемышем.

Я забрала фото из альбома, а пока аккуратно вынимала его из пленки, Юд заметил мой снимок на следующей странице. На нем мне было семь, я сидела у мамы на коленях.

— Ого! Рот до ушей! А веснушки-то!

— Мама называла меня Пеппи, — улыбнулась я.  — Это такая рыжая героиня из книжки.

— Где ты растеряла свои веснушки, Пеппи?

— Да вот же они, — я указала пальцем на нос.

Демон наклонился близко-близко. Я впервые рассмотрела его глаза – глубокие, темные, с оранжевыми искорками. Вот зрачки расширились, и радужка стала совсем тонкой. Юд смотрел не на мой нос – он смотрел мне в глаза. А потом моргнул, вздохнул и сказал:

— Вижу.

— Лето было холодным, — отозвалась я, кашлянув. — Я почти не загорала.

— Скоро опять лето, — сказал Юд.

— Да, — сказала я.

Мы немного помолчали.

— Что дальше? Едем в твои Пердежы? — невинно поинтересовался Юд.