Terra Mirus. Тебе не кажется - Наталья Русинова

– Меня зовут Илона Каменева, и я с благодарностью принимаю твою помощь, – Илона с почтением склонила голову. Вот теперь точно не зря сходили. – А это мои подруги, драконица Ксана Рихтер и фея Июлия Лисницкая.

Дальше правитель перевел взгляд на Ксану.

– Наш народ не забывает ссссвоих. Мы разной крови и разного племени. Но одной рассссы, – кажется, Мангус Громовержец частично сменил ипостась, потому что срывался на шипение все чаще. – Мы всссегда тебя защитим. Есссли нужна будет какая-то помощь, держи сссвязь через Айрела.

А затем он перевел взгляд на Июлию и прищурился, пламя в его глазах чуть угасло.

– Крассссивая, – с улыбкой прошипел он. – Захочешшшь замуж – сссскажи, к себе приссссстроим.

А дальше он щелкнул пальцами и исчез.

Через секунду также эффектно испарилась и его свита. Только Айрел остался один стоять в углу за помостом.

– Пошшшел ты! – от возмущения Июлия сама сорвалась на едва слышное, но почти драконье шипение. – Обалдеть, на работе мало мне намеков на замуж, теперь и тут еще!

– Зато социальный статус за полчаса разговора повысили, все ж лучше, чем это… к делу пристраиваться, – также тихо фыркнула Ксана.

Дворф тем временем тоже щелкнул пальцами, но оказалось, он просто подзывал членов своей свиты, таких же низеньких, пузатых, бородатых и в побрякушках с драгоценными камнями. Каждый из них был Ксане максимум по плечо, а уж более высоким Илоне и Июлии – по грудь.

Кряхтя, король встал с кресла, а затем начал слазить со скамеечки на пол. С двух сторон его поддерживали под руки два практически одинаковых золотисто-рыжих дворфа с бородами покороче. Сыновья, что ли?

– Меня зовут Гандальв, – просипел он с одышкой. Наверняка таскать на себе, как минимум, полпуда золота было тяжело. – И я вам все еще не доверяю! Ибо баба, как известно, к воинскому делу не приспособлена и в битве от нее никакой пользы, токмо проблемы одни. Но, если начнется заварушка против белобрысых, мы тоже примем участие. Гиннар, конечно, предатель и давно нас бросил, а только это не дело, чтобы септиму целую под корень вырезать, да на опыты гнусные пускать! Если нужно будет чего для битвы по нашей части, ковер-самолет какой иль ключ, что любой замок открывает – обращайтесь через вот этого хитрована, он с нами свяжется.

Гандальв ткнул пальцем-сосиской в Айрела и тоже исчез вместе со свитой. По-простому, ножками, через дверь за помостом.

Оставшийся последним повелитель Гаруда выпрямился и встал. Соколиная свита, действительно практически вся русо-рыжая и поджарая, за исключением припадочного Финиста, вышла из-за кресла и встала за его спиной.

Он пристально поглядел на девчонок и сделал шаг с помоста вперед, практически поравнявшись с ними.

«Вот это махина», – мелькнуло у Илоны в голове. Сама она едва доставала соколиному правителю до плеча. Каков же он в бою?

И каковы на самом деле Великие, если смогли взять в плен десятки тысяч таких закаленных в битвах воинов?

И что они вообще смогут сделать в этой войне, ничтожные человеческие песчинки, попавшие в жернова?

– Мое имя вы знаете, – сухо произнес он. – И у меня тоже нет причин вам доверять и считать, что вы можете быть хоть как-то полезны на предстоящей войне. Но, как правильно сказала одна из вас, выхода иного нет, мы и так чересчур многих потеряли. Поэтому для начала попробуйте склонить к сотрудничеству старого дворфа, он потерял свою септиму и наверняка ему одиноко. Выясните что-то действительно полезное – решу, что дальше с вами делать.

И с этими словами он снова стукнул посохом об пол. В ту же секунду прямо в помещении от пола до потолка взвилась вихревая воронка. Девушки так и сели на пушистый ковер под натиском ветра.

Вызванная стихия окутала могучую фигуру правителя и его сопровождающих, а когда рассеялась спустя несколько секунд, под потолок взлетел огромный золотой орел, с размахом крыльев примерно с человеческий рост. Следом в хвост пристроились соколы – один светло-бежевый и семеро пестрых. Они прошли сквозь потолок, как будто на их пути не было никаких преград, и тоже исчезли. Даже не попрощавшись.

Но Илоне было совсем не до них. Пусть подавятся своей невежливостью.

– Иди сюда, дружок, – зловеще рыкнула она, вскакивая и направляясь к углу, в котором стоял Айрел, безуспешно пытавшийся слиться со стеной. – Меняй ипостась, мы тебе хвост отрывать будем.

– За что? – дракон попытался отшутиться, но под взглядами трех разъяренных баб тут же стушевался. – Да ладно вам, все же хорошо прошло!

– Хорошо?! – так и взвилась Ксана. – Я тебе сейчас устрою «хорошо», ящерица хитрожопая! И за булочки с пристройством к делу, и за повелителей, которые все жданки съели, так нас заждались…

– И за хамство с их стороны, – не отставала Июлия. – От баб на войне, значит, толку никакого? Да у меня знаний в голове об устройстве мира больше, чем у них всех вместе взятых! Много они навоевали без науки и без ученых? И вообще, почему ты нам не сказал, что они женщин ни в грош не ставят?

– Потому и не сказал, что вы бы сюда просто не пришли, – буркнул дракон, отлипая от стены.

Ксана в сердцах закатила ему затрещину, но поганец увернулся, и она попала по затылку. Тут же охнула, схватилась за запястье и принялась его растирать. Видимо, черепушка у Айрела оказалась под стать деревянной колоде из сказки.

– Простите, – покаянно вздохнул он, даже не подумав отбиваться или огрызаться. – До нас позже доходят веяния вашего мира, о равноправии, например. Мы людей-то жрать перестали относительно недавно, и тысячи лет не прошло. А у соколов только нынешний правитель повелел спрашивать у женщины согласия, хочет ли она замуж за того, за кого ее выдают. До этого как семья решит – так и будет. Ему примерно пятьсот, а их расе почти сто тысяч лет, так что считайте сами. Опять же, с дворфами и друг с другом только в последние несколько столетий нормально договариваться начали… Двигаемся ведь потихоньку к цивилизованности! И с вами они поладят, дайте только привыкнуть. Просто пока действительно не верят, что стоит сотрудничать с людьми на равных.

– А ты с чего вдруг уверовал? – спросила Илона с подозрением.

– С того, что я всегда был за союзы и договоренности, – ответил Айрел, направляясь к выходу из зала. – И за эволюцию. Кто не развивается, тот не выживет. Жизнь меняется, и мы должны меняться вместе с ней. И это правильно.

Назад по коридору с чадящими факелами шли гораздо медленнее, чем на встречу с правителями. Ксана все никак не могла успокоиться, сама себя распаляя, возмущение так и бурлило внутри.

– И эти еще… петухи неощипанные! Один серый, другой белый! – кипятилась она. – Решать он будет, что с нами делать, смотри-ка! Финиста своего припадочного лучше бы на цепь посадил или в клетке запер, он же агрессивный, того и гляди, укусит! Илона, ну неужели ты нормально его нападки восприняла?

– Скажем так, спокойно восприняла, – пожала плечами Илона. – У меня подобных «финистов» на работе с десяток наверняка наберется, только ведут себя тише. Ну так социальная среда, в которой они сформировались, свой отпечаток накладывает. У соколов же солдатня всем заправляет, значит, агрессия – не порок, а достоинство. Парнишка, что у меня живет, говорил, что у них нет олигофрении и дети нормально развиваются. Но про взрослых-то речи не шло! Я, конечно, так себе специалист, психические расстройства – не мой профиль, но минимум два диагноза из нашей классификации болезней у него уже подозреваю… Из старой классификации, конечно, которая до Великих была.