Смерть или слава - Владимир Васильев

Да, наверное, потому, что мы тоже поступили бы иначе, если бы из норы какого-нибудь местного суслика вдруг высунулась антенна незнакомого нам механизма. Какой-нибудь древней тайны, которую любой мечтает разгадать. Но с которой далеко не каждому дано столкнуться…

Я вдруг отчетливо представил себе этого самого суслика, осторожно нюхающего пульт с единственной красной кнопкой. Может ведь суслик ненароком ткнуть носом прямо в красную кнопку? Наверное, может.

Но только пульты обыкновенно не попадаются сусликам, дядя Рома. Они попадаются людям. Таким как ты. Чтоб не оставалось никаких сомнений – будет эта треклятая кнопка в итоге нажата или не будет.

Я потряс головой, чтоб прогнать видение, и бедняга-суслик медленно растворился, так и не успев неосторожно ткнуться носом в опасный кругляш цвета спелой клубники.

К Новосаратову мы подъехали уже под вечер. Солнце валилось в степь, как уставший висеть на ветке апельсин.

– Вон туда, – подсказала Янка Чистякову. – На ту улочку. Как раз к стоянке выедем.

На экран терминала была выведена схема – юго-западная окраина Новосаратова. Чистяков иногда отрывал взгляд от степи за лобовым и косился на эту схему.

– Ян, – спросил он, когда до первых домов осталось около километра, – а как ты установила, где находится вездеход Риггельда?

– Считала оперативную сводку директората, – неохотно пояснила Янка. – Там есть закрытый отдел… В общем, я знаю их текущий пароль.

Чистяков недоверчиво покачал головой.

– Да как можно отследить вездеход? С орбиты – да, можно, но спутников-то уже сутки как нету!

– Это не спутниковая система, – устало сказала Янка. – В каждую машину, которую регистрируют на Волге, ставится датчик. Думаю, теперь это уже можно сказать и остаться при этом в живых.

– Нифига себе! – рассердился Чистяков. – А по какому праву? Это же незаконно!

Я фыркнул. Незаконно! Можно подумать, что для нашего директората законы писаны! Они хозяева Волги, и далекая Земля ничего бы не сумела изменить у нас, даже если бы захотела. К тому же, я точно знаю, что Земле наши мелкие дрязги до лампочки. Разве могут большую помойку интересовать дрязги маленькой и далекой?

Чистяков некоторое время переваривал янкины слова, потом, уже ровнее поинтересовался:

– А на космические корабли тоже ставится датчик?

– На кораблях он есть по определению. Автомаяк, который постоянно отсылает сигналы службе наблюдения и спасателям из ка-эс. Директорат его тоже принимает.

«Чистая правда, – подумал я. – Есть такой маячок…»

– А пароль ты откуда знаешь? – не отставал Чистяков.

Янка вздохнула.

– Да так… проболтался один хрыч из отдела «веди». По хмельному делу.

Смагин подозрительно на Янку покосился, но смолчал. Правильно, Янку только тронь – схлопочешь по первое число. Серьезная девушка.

«Урал» перестал колыхать подушкой степные травы и выбрался на кольцевую. Поворот, еще поворот, развязка, и мы на нужной улице.

Как в сущности люди консервативны! «Урал» на гравиподушке смело мог бы сигать над всеми этими объемными развязками. Так нет же, Чистяков привычно держит вездеход над трассой, как древнего колесного монстра, и даже какие-то правила движения пытается соблюдать. Интересно, это показатель цивилизованности, или наоборот дикости?

Что-то слишком меня задело отношение чужих к людям, как к неотесанным дикарям…

– Здесь! – Янка указала на площадку, почти до отказа забитую вездеходами, большею частью колесными. Площадка была совершенно безлюдной.

Чистяков прибавил мощи на подушку и поднял «Урал» повыше. Нет, все-таки замечательный вездеход! Держит четырехметровую высоту, и не скажешь, что привод захлебывается.

С минуту Костя медленно плыл над крышами старых колесных машин. А потом мы увидели риггельдовский «Даймлер».

Дверца его была раскрыта, а борт почернел от какого-то инопланетного оружия. На дасфальте валялся ручной бласт с переделанной Васькой Шумовым рукоятью и личная карточка.

Я выпрыгнул на крышу серого «Енисея»; Юлька отчаянная – прямо на дасфальт. К открытой дверце «Даймлера» мне было ближе. И я сунулся в кабину.

Интересно, чего я ожидал? Даже не знаю. Но и ничего особенного я не увидел.

– Ну, – сказал я с несколько фальшивой бодростью, – крови нет…

Юлька не ответила. Только побледнела слегка. Но глаза ее остались сухими.

– Ребята, – сообщила вдруг Янка, снова очень спокойно. – Кажется к нам гости.

И указала куда-то в зенит. Я поглядел – прямо на нас из густо-голубого к вечеру неба падала темная точка, быстро увеличиваясь в размерах.

И мне неожиданно стало очень спокойно. Едва мы въехали в пустой Новосаратов я подспудно ожидал быстрой атаки из укрытия. Вот так же и Риггельд, наверное, пытался убраться из города побыстрее, и не успел.

Если бы не Юлька – ни за что бы я в Новосаратов не сунулся.

Смагин угрюмо потянул бласт из-за пояса и полез из вездехода. Я – следом.

Если уж суждено нам все-таки столкнуться с зелененькими лицом к лицу, я предпочту разнести башку одному-двум. А получится – так и нескольким. Неужели я трусливее того же Архара? Надоело, черт возьми, прятаться, как крысе, и удирать, как кролику.

То, что валилось на нас из поднебесья, наверное вознамерилось расшибиться вдребезги. Оно и не думало замедлять падение – падение, не полет. Секунды растянулись, став удивительно долгими. Я еще успел подумать, что надо бы убраться в сторону (и это не будет бегством), а то сейчас эта штуковина грянется о дасфальт и ка-ак бабахнет!

Смагин оказался сообразительнее меня. Он сграбастал Яну, а заодно свободной рукой – и Юльку, и все они рухнули куда-то за вездеход, отгораживаясь от неминуемого взрыва. Чистяков охнул и тоже присел. И только я как последний дурак остался на ногах.

«Это» свалилось прямо на непривычно пустую дорогу. Без всякого взрыва. Просто мгновенно и беззвучно замедлилось в метре от дасфальта и неподвижно повисло. Как вездеход на включенной подушке. Было оно темно-серым, почти черным, формой напоминало помесь капли с чечевичным семечком. Размерами – в половину моего «Саргасса». В общем, всю дорогу заняло, обе полосы.

И все при мертвейшей тишине – можете себе представить? Каким-то это все представлялось жутковатым – пустой город, нечто свалившееся чуть ли не из космоса, и тишина. Гробовая.

А потом это темное-серое нечто прорастило с более тупого конца небольшой овальный люк, причем материал, из которого была сработана обшивка, просто потек и превратился в несколько ступеней. Как нагретый воск, послушный чьей-то загадочной воле. А над люком появилась надпись – на русском. Три слова.

«Добро пожаловать, капитан.»