Аутодафе - Александр Щеголев

1984 год

Эту пивную не украшали столь обычные для заведений общепита таблички «У НАС НЕ КУРЯТ» – и посетители вовсю пользовались либерализмом администрации. В воздухе стояло сизое марево. Голоса посетителей сливались в негромкий монотонный гул – впрочем, не мешавший беседе. Синягин много лет не вел допросов, лишь беседовал… А так порой хотелось – например, сейчас – пустить в ход что-либо из старого доброго арсенала. Вместо этого приходилось тайком, под столиком, взбадривать пиво собеседника водкой из припасенной бутылки. Разговор того стоил.

С какого-то момента Синягин перестал на ходу анализировать детали рассказа – успеется, дома не раз прослушает и разберет по косточкам диктофонную запись. Перестал задавать вопросы… Пытался понять одно: врёт или нет бывший пилот международных линий, бывший пилот сельхозавиации, бывший… Много должностей сменил в своей катившейся под уклон карьере Василий Груздин, прежде чем стать Груздем, записным тунеядцем и алкоголиком.

Здраво рассуждая, принимать всерьез слова экс-авиатора не стоило. Подобная публика отличается невероятными способностями к сочинительству, особенно если имеется стимул – бесплатная выпивка.

Но интуиция, никогда не подводившая бывшего опера, твердила иное: Груздю можно верить.

Синягину казалось, что всё вернулось на сорок лет назад, и он, молодой, двадцатипятилетний, сидит в прокуренной опер-избе и слушает дикий рассказ геолога Мурашова.

Обе истории совпадали во многих деталях. Хотя рассказанная бывшим пилотом произошла далеко от таежной деревушки, где некогда довелось побывать Синягину, – почти в полутора тысячах километров к северо-востоку…

* * *

Отрывки из рассказа Груздина В. С.

(расшифровка диктофонной записи).

…Так этот Омельченко тот еще директор был – ни Бога, ни черта, ни прокурора не боялся. А что ему? – половина крайкома к нему ездила лосей да медведей стрелять, подступись-ка к этакому кренделю… Что хотит, то и вертит.

И ровным счетом ему насрать было, что за штурвал мне решением суда садиться запрещено аж на пять годиков. У него план горит, а тут пилот с аппендицитом слег, пока еще нового пришлют… Второй пилот, Генка Карбышев, – сопляк сопляком, только-только с училища.

В общем, продержал Омельченко меня три дня в черном теле – ни капли в рот взять не позволял, сука, а потом: давай, мол, лети в Пеледуй, там у промысловиков продукты кончаются… Заодно и Генку поднатаскаешь. И к «аннушке» меня чуть не под конвоем – чтобы по пути не остаканился.

Ну а я чего? Мне «аннушка» как жена родная… Полетели. В Пеледуе разгрузились, письма забрали, заодно и халтура наметилась – один охотник-штатник попросил свояку в Воронцовку тушу сохатого забросить. Что ж не срубить капусты по-легкому? Генка тоже не возражает. В общем, дали крюка на обратном пути пару сотен кэмэ – у Омельченки бензин немереный, несчитанный.

Рассчитался свояк честь по чести, и полетели мы обратно. Но тут какая закавыка вышла: в Пеледуй мы вдоль Лены летели – тут ни карта не нужна, ни штурман, не заблудишься… И в Воронцовку тоже вдоль реки, вдоль Витима. Но если обратно тем же манером лететь – вдвое дольше выйдет. Решили мы с Генкой напрямик срезать.

В общем, летим, места внизу незнакомые, тайга сплошняком – ни дорог, ни деревень, карту привязать не к чему… Летим по компасу – даже если чуть а сторону собьемся, всё равно с Леной-матушкой никак не разминемся. Вдруг Генка деревню внизу углядел. Что за чудеса? Куда ж нас угораздило, нет тут никаких деревень на карте… А я еще, грешным делом, у свояка на грудь принял малёхо – неужто, думаю, с двух стопарей заплутал в чистом небе?

Ладно, закладываю круг, снижаюсь – поглядеть, куда занесло нас. Странно – место вовсе незнакомое, а уж я в тех краях налетался, все деревни да поселки наперечет знаю. Да и неправильная какая-то деревня оказалась. Ни одной дороги, представь? Даже грунтовки самой занюханной – и то нет. Только троп нахоженных пара-тройка в разные стороны от домов ведет… Дома тоже непонятные. Сверху-то крыши лучше всего видать – и ни одной среди них, чтоб там из шифера или жести оцинкованной. Все по-дедовски дранкой крытые. И антенн – не единой штуки. Тут меня как стукнуло. Лет за десять-пятнадцать до того вокруг этаких деревенек большой шум случился. Запустили товарищи ученые спутники – глянуть, значит, из космоса, чем богата страна родная. По науке выражаясь, глобальную космическую фотосъемку произвесть. Глядь – то там, то тут живут по медвежьим углам людишки, никому не известные. Налогов не платят, детей в школу не шлют, в армии не служат, за кандидатов в депутаты не голосуют…