Холодные медные слезы - Глен Кук

Беда в том, что аргументы Морли слишком весомы. Монашка имела возможность как следует нас рассмотреть.

Майя включилась в мою игру. Она чертовски здорово вошла в роль, притворяясь до смерти испуганной. Время от времени она дрожащим шепотом рассказывала о своем предыдущем пребывании у Сынов Хаммона.

Майя знала почти все, что знал я. Она сумела сгустить краски.

Вернулся Морли:

– Охранники спереди и сзади. По одному на каждую дверь.

– Есть сложности?

– Больше нет. Они были не очень бдительны.

Я хмыкнул.

– Пошли, – сказал я женщинам. – Сестра, ведите себя хорошо еще пару минут, и вы свободны.

Мы прошли, наверное, футов пятьдесят, когда Морли объявил:

– Вот оно!

«Оно» – это тревога, которую мы предвкушали.

Зазвонили колокола, заревели горны. Сигнальные огни дугой прочертили ночное небо.

– Что-то они чересчур возбудились, правда?

Мы перешагнули охранника. Дверь, которую он сторожил, была заперта, но ее верхняя часть представляла собой витраж – Террелл в нимбе. Я выдавил стекло и поднял внутреннюю щеколду. Мы протиснулись в дверь.

– Усыпи ее, – попросил я Морли.

Морли ударил монашку кулаком за ухом. Он понял, чего я добиваюсь.

Кто-то с лестницы издал вопросительное восклицание. Голос мужской. Я двинулся наверх. Морли за мной. За ним – Майя, вооруженная ножом, который она позаимствовала у охранника, как только Морли отключил монашку.

Шум снаружи все нарастал.

Через двенадцать ступенек лестница поворачивала под прямым углом к площадке, на которой меня встретил мужчина в ночной рубахе. Он издал какой-то звук, что-то вроде: «Горк!»

– Обознался ты, брат.

Передо мной стоял тип, которого я видел в заведении для болтунов, – лысый недомерок с большим носом. Я схватил его за подол рубахи, прежде чем он успел опомниться, утихомирил своей дубинкой и спихнул его Морли.

– Добавочный приз.

Морли нежно, как мама, подхватил нашего приятеля. Я пошел дальше. Майя последовала за мной.

Джилл – шустрая девочка. Когда я ворвался в комнату, она просовывала ногу в открытое окно. Но оно было недостаточно широко для быстрого отступления. Я добрался до нее, когда она все еще мучила раму, пытаясь переоборудовать окно в аварийный выход. Я схватил ее за руку и дернул.

– Можно подумать, будто вы не рады меня видеть. И это после всех мытарств, через которые я прошел ради вашего спасения!

Джилл обрела равновесие и чувство собственного достоинства, после чего одарила меня убийственным взглядом:

– Вы не имеете права.

Я ухмыльнулся:

– Может, и не имею. Но я здесь. И вы – тоже. Мы уходим. Даю вам минуту на одевание. Не уложитесь, придется тащить вас по улицам в таком виде.

На ней было надето меньше, чем на хищной птичке из поговорки. Я не мог не восхититься открывшимся передо мной ландшафтом.

– Перестань пускать слюни, Гаррет, – прорычала Майя. – Или я начну подозревать, что у тебя непристойные мысли.

– Боже упаси. Джилл?

Майя встала между Джилл и окном. Я послал ей одобрительную улыбку и отступил к двери, проверить, как там Морли и лысый хрыч.

– Мы ее взяли. Она должна одеться.

– Не тратьте время. Мы переполошили все осиное гнездо.

– О чем и речь. Посмотри, не удастся ли тебе разбудить его. Он идет с нами.

Морли насупился.

– Если кто и знает нужные нам ответы, так это он.

– Ну, тебе виднее… Тогда поищи что-нибудь, что можно на него натянуть. Не тащить же его так.

Я огляделся. Одежда коротышки лежала аккуратной стопкой на стуле. Джилл была почти готова. Она не стала возиться с нижним бельем. Майя плела ей всякую чушь о том, как мы сказали монахине, что ее, Джилл, заслали сюда с целью обработать коротышку, чтобы он размяк к предстоящему похищению. У этой девушки есть голова на плечах.

– Джилл, вы понесете одежду своего приятеля, – сказал я. – Он идет с нами.

– Будь проклят тот день, когда я к тебе обратилась!

– Согласен, милая. Пошли.

Мы вышли из комнаты: я – впереди, Джилл – посередине, Майя, размахивающая ножом, – сзади. Она развлекалась от души.

Морли привел коротышку в чувство настолько, что тот уже мог ковылять самостоятельно. Они уже наполовину спустились. Мы догнали их внизу.

– Лучше нам направиться к ближайшему забору, – сказал Морли.

– Правильно. – Хотя тогда мы окажемся в самой дальней от дома части Страны Грез.

Мы вышли в ту же дверь. Вокруг царила невообразимая суматоха.

Морли извлек откуда-то кусок веревки и накинул петлю на шею коротышки:

– Один писк, и я тебя придушу. Мы не за тобой пришли, так что нас не хватит удар, если придется тебя прикончить. Усек?

Коротышка кивнул.

Морли двинулся с ним на юг. Мы с Майей пошли следом, удерживая Джилл между нами. Майя пригрозила Джилл, что воткнет ей нож в задницу, если она не будет шевелиться быстрее.

Она действительно веселилась вовсю.

Я бы не прочь превратить этот эпизод в высокую драму со свистящими над головами стрелами, яростной схваткой с фанатиками-священниками и чудесным избавлением, когда все уже казалось потерянным. Но ничего похожего не произошло. Они ни разу даже близки не были к тому, чтобы нас схватить. Дюжина священников с факелами и воплями пронеслась к дому в тот самый момент, когда мы убегали, но они так и не заметили нас. Мы влезли на стену ограды – я, Морли, Джилл, Майя и лысый недомерок, которого мы с Морли втянули наверх за руки – прежде, чем эта шайка выскочила из дома и взяла след.

Мы затерялись в переулках промышленного района к югу от Страны Грез и дали коротышке одеться. Он оказался неразговорчивым. Никаких угроз, никаких вспышек ярости. Один раз приняв решение, он оставался спокойным, молчаливым и уступчивым.

Остаток ночи мы провели, огибая Страну Грез по длинной дуге. Мы вышли в западную часть города, обогнули Холм, потом повернули назад, к моему дому. Я устал как собака, когда дом наконец показался на горизонте.

Но я был доволен собой. Я отколол грандиозный номер, и дело оказалось проще, чем я ожидал.

В налете на Четтери не было необходимости.

Склянки Перидонта по-прежнему лежали у меня в кармане.