Жар сумрачной стали - Глен Кук

В «Райских вратах» двое ворот – парадные и черные. Те и другие узкие, только повозке проехать; на обоих двойные запоры и двойные решетки. Наша городская тюрьма Аль-Хар этому дому престарелых и в подметки не годилась.

Еще издали я заметил, что в монастыре стали устанавливать решетки и на окна второго этажа. Должно быть, чей-то внук решил проявить заботу. Что ж, похвальная предусмотрительность: с наплывом чужаков свободных зданий в городе почти не осталось…

Я подошел к воротам, остановился передохнуть в теньке.

– Эй, ты! А ну проходи! – потребовал дребезжащий голосок. – Нечего здесь болтаться!

Между прутьями просунулся заостренный кол – слишком медленно, чтобы испугаться.

Так в «Райских вратах» встречали всех посетителей, включая любимых сынков и ненаглядных дочек.

– Я пришел к Медфорду Шейлу. – Суть заключалась в том, что Медфорд Шейл меня нисколько не ждал. Но у ворот требовалось назвать имя, вот я и назвал (а как узнал, вспоминать не хочется).

– Нет тут никакого Шейла! Проваливай!

– Как же нет, когда вон он, под оливой? В гамаке. – Я увидел его сквозь решетку. Наконец-то мне хоть в чем-то повезло.

Кол вновь попытался достать меня, но я не шелохнулся. Из тени с противоположной стороны решетки вышел человек.

– Привет, Геррик, – поздоровался я.

Человек прищурился. Нахмурился. Попытался расправить плечи.

– Я не Геррик. Он загнулся. Я его названый брат, Виктор.

– Привет, Виктор. Жаль Геррика, отличный был малый. Как бы мне Шейла повидать?

Глаза Виктора снова сузились.

– Давненько здесь не был, а?

– Не то чтоб давненько… – Медфорд Шейл не из тех, к кому тянет вернуться.

– Геррик тому два года как преставился.

Значит, и вправду давненько.

– Виктор, мне необходимо повидать Шейла.

– Тебя как зовут, парень?

– Гаррет. Мы старые знакомые.

Виктор ощерил в ухмылке редкие зубы.

– Это Шейл старый. А ты еще щенок. – Он начал было отпирать, потом остановился. Видно, решил, что слишком торопится. – Зачем тебе Шейл?

– Принес подарок. – Он наверняка заметил узелок. Надеюсь, в подробности вдаваться не придется. Очень не хочется.

– Подарок, говоришь? – Виктор смерил взглядом попугая на моем плече. – Зря ты с птичкой приперся. Времена голодные, сам знаешь…

Я похлопал по узелку.

– Вкусный подарок. – Опытным путем установлено: в «Райских вратах» лучшая взятка – лакомство, которое Чокнутым Старцам запрещено есть. Или пить.

– С кремом?

– По-моему, был. Половина твоя.

Виктор завозился с замком на внутренней решетке, бормоча себе под нос: его явно не прельщала необходимость делиться с Шейлом. Я его понимаю. Старина Медфорд – чокнутый в квадрате. Пренеприятный старикан. Наверно, у него в роду были огры. Или логхиры. Он не слишком постарел с тех пор, как я был мальчишкой и приходил навещать свою тетушку Алису.

Но я знал его слабость.

Печенье с патокой.

Виктор отпер наружную решетку.

Едва она открылась настолько, чтоб я мог свободно пройти, Попка-Дурак продемонстрировал Виктору свое тайное родство со свиньей.

Виктор выпучил глаза, а я прошествовал мимо и направился к Шейлу. По дороге я выговаривал попугаю:

– Учти, этих старперов мясом не балуют. Мясо нынче дорого. Думаю, они не откажутся от попугайского супчика.

Смотрел я прямо перед собой, поэтому птаха видел лишь краем глаза, но могу поклясться – он ухмылялся! Вот скотина! И ведь уверен, что ему ничто не грозит!

Признаю, это я виноват.

– Эй, ты!

Я остановился, вздохнул, повернулся.

– Что, Виктор?

– Чего ж ты сразу не сказал, что чревом вещать умеешь? У нас искусников всяких страсть как любят.

– Учту на будущее. – Может, и впрямь сменить профессию? Никогда не видел чревовещателя с перевязанной головой или с рукой в гипсе. Ну почему все уверены, что это я вкладываю в клюв проклятому птаху всякие непристойности? – Давай Шейла спросим.

Интересно, с какой стати Попка-Дурак решил очнуться от спячки?

Может, происки какого-нибудь недобитого божка?