Фракс и гонки колесниц - Мартин Скотт

Находившийся весь последний месяц на грани мятежа город стал постепенно входить в норму. Этому нелегкому процессу способствовали закончившийся Мемориал Тураса, и только что начавшийся праздник Сопряжения Трех Лун. По мере приближения зимы температура воздуха и накал политических страстей стали снижаться.

Результатами соревнований народ был страшно огорчен, но никаких подозрений, как ни странно, ни у кого не возникло. Все продолжали верить Мелии Неподкупной, благословенно имя её. Ассоциация благородных дам, насколько я понял, успела продвинуть дальше по бюрократической лестнице свою заявку на получение статуса Гильдии.

Цицерий был мною страшно доволен. Бега завершились благополучно, эльфы нас по-прежнему обожали, а лорд Резаз обещал протекцию нашим горнорудным территориям. Не исключено, что, если все пойдет так, как сейчас, я смогу вернуться во дворец.

Служба общественной охраны, копнув чуть глубже, смогла найти новые улики против Кемлата и передала дело в суд. Даже капитан Ралли признал, что в этом расследовании Фракс был остер, как ухо эльфа. Но суд над Кемлатом так и не состоялся. Если речь не идет о государственной измене, то обвиняемому, занимающему высокое положение в обществе (а здесь обвиняемым был герой войны), позволяют ещё до начала процесса скрыться из города. Аристократов у нас не отправляют на эшафот и крайне редко приговаривают к длительным срокам на каторжных галерах. Вместо этого им дают возможность отправиться в добровольную ссылку. Кемлат в этом отношении исключением не явился.

Сария осталась в городе, чтобы тратить оставшееся от убиенного супруга наследство на приобретение “дива”. Гликсий Драконоборец направил мне очередное послание, в котором сообщил, что я нравлюсь ему даже меньше, чем раньше, и, что он убьет меня при первой же встрече. Учитывая то, что я обвинил мага в убийстве Марсия, осуждать его за подобное намерение я не имею права.

Мне же пришлось утешиться девятью сотнями гуранов и возможностью предаваться безделью… хотя бы некоторое время. Это было единственным светлым пятном над затянутым тучами горизонтом. Всю зиму я мог сидеть в “Секире мщения” и, закинув ноги на стол, тянуть пиво. Однако, к моему великому сожалению, Макри не позволяла мне расслабиться.

- Никогда не видела её в такой ярости, - сказала как-то Танроз.

Гурд подтвердил слова стряпухи мрачным кивком.

- Вчера она с проклятиями чуть не изрубила боевой секирой стену в своей комнате. Когда я спросила, что она делает, бедная девочка сказала, что упражняется в боевом искусстве. Я заметила, что на стене висело твое изображение. Почему ты назвал её орком, Фракс?

- У нас возникла дискуссия.

Похоже, что в Турае никто не догадался о проделках Ассоциации благородных дам на Мемориале Тураса, а я решил их не разоблачать. Главным образом меня беспокоила безопасность Макри. Но если быть до конца честным, то в моем решении скрыть бабские проделки не последнюю роль сыграло опасение потерять девятьсот гуранов. Кто знает, какое решение могли бы принять власти? Но на Макри я был по-прежнему сердит. Пусть изрубит на куски столько моих портретов, сколько пожелает, но извиняться перед ней я все едино не стану. Обман на Мемориале Тураса я простить ей не мог. Даже Астрат Тройная Луна позволял себе мошенничать лишь на второстепенных состязаниях.

Когда Макри вошла с улицы в таверну, я сидел за столом и потягивал пиво.

- Заступаешь на вечернюю смену? - поинтересовался Гурд.

Макри решительно затрясла головой, что должно было выражать отрицание, и выпалила:

- Нет! Я ухожу, потому что не могу жить под одной крышей с никчемным пьяницей, называющим меня орком!

Моя бывшая подруга вдруг шмыгнула носом и сломя голову помчалась по лестнице на второй этаж.

- Что вы все на меня пялитесь?! - возмутился я. - Похоже, я один должен перед всеми рассыпаться в извинениях. Разве вы не слышали, как она меня оскорбляет?

- Брось, Фракс. Ты должен пойти на мировую. Ведь ты же первый станешь жалеть, если она уедет. И кто станет прикрывать твою задницу, когда ты вляпаешься в очередную историю? А ведь этого ждать недолго.

- До её появления я прекрасно ухитрялся сам защищать свою задницу. Пусть катит на все четыре стороны. От её присутствия меня давно воротит. Она была вполне приличной девицей, пока не набралась всяких глупостей в проклятой бабской команде и у своего профессора Саманатия. Философ вшивый! Да слыханное ли это дело, чтобы варвар вообще учился в Колледже Гильдий?! Ну не нелепость ли это?

Танроз и Гурд продолжали сверлить меня прокурорскими взглядами.

- Ну ладно, - капитулировал я, - если для вас обоих это так важно, я перед ней извинюсь. Но вряд ли это поможет. Даже Макри не такая простушка, чтобы третий раз подряд раскиснуть при виде пучка цветов.

До этого я уже дважды сумел умиротворить смертельно обиженную Макри подношением букета. Делал я это по совету Танроз, хотя, по моему мнению, более дурацкого способа извинения придумать было трудно. Однако на Макри цветы оказывали удивительное воздействие. Она вдруг заливалась слезами и выбегала из комнаты. Два раза кряду. Танроз объясняла это тем, что Макри выросла в лагере гладиаторов и никогда не получала подарков.