Теория волшебных грёз - Ава Райд

расплылось в глазах, как от слёз, хотя никаких слёз не было. Он мельком подумал, что, может, всё-таки ему нужны очки. Но это просто подводный мир вытеснял реальный, вокруг вздымались мраморные стены, статуи выстраивались в нишах. В этом мире Эффи была в безопасности. В единственном…

«Я всё испортил», – подумал Престон. Когда стекло гроба Аньюрина лопнуло под его кулаками, он понял, что всё сломалось. Если даже полиция его не найдёт, всё равно придётся объясняться с мастером Госсе. Если мастер Госсе решит, что это уже слишком, Престона отчислят, арестуют, может, даже депортируют, оторвут от Эффи и вышвырнут за непроницаемую границу.

Но он боялся не только этих земных, смертных последствий. Пусть легенды о Спящих оказались неправдой, но они были настоящими – в том смысле, который только и имел значение. Это была магия, которая защищала реальный мир. Люди нуждались в них не меньше, чем Эффи когда-то – в своём Короле фейри. Он уничтожил всё это в погоне за истиной, в попытке унять собственное отчаяние, заглушить собственные страхи.

«Эгоист, – прошептал голос в его голове. – Ты её не заслуживаешь. Лучше бы тебе держаться подальше от неё».

Престон зажмурился и снова открыл глаза. Мир грёз исчез. Перед ним вновь стояла Эффи: худая, дрожащая, хрупкая-хрупкая.

Он с трудом сглотнул ком в горле.

– Ты не обуза, – наконец слабо произнёс он.

Эффи не ответила. Глаза у неё были пустые. Престон слышал, как у неё стучат зубы.

– Иди внутрь, мороз же. – Престон быстро потёр её плечи, чтобы создать хотя бы иллюзию тепла. – Я скоро приду.

Эффи ничего не ответила, но сразу пошла к зданию. Престон проследил за ней взглядом, пока она не зашла в дверь. Потом вздохнул – белое облачко в зимнем воздухе, – чувствуя хоть какое-то облегчение.

Облегчение, что она хотя бы сейчас в безопасности. И что теперь у него есть хотя бы пара минут на себя.

Он чувствовал себя больным, его едва не выворачивало. Будничная жестокость матери Эффи заразила его, будто лихорадка. И была в нём некая маленькая позорная часть – та самая часть, которая проявилась в ночь Зимнего бала, чистая ярость, желающая матери Эффи физического вреда.

Престон прислонился к стене здания и дрожащими руками достал сигарету из кармана. Закурил, втянул дым. Ну, хотя бы желудок успокоился.

Потом попытался усилием воли заставить себя придумать какой-то план, но это было всё равно что заводить замёрзший двигатель. Мысли не слушались. Они метались и скакали. У него был номер врача, торопливо нацарапанный ручкой на ладони. Сегодня было уже слишком поздно звонить, но завтра можно будет заняться этим с самого утра. Он проверил: у Эффи ещё оставалось достаточно таблеток на эту ночь.

Воспоминание о её статуе всё возвращалось к Престону – её выбеленное временем, попорченное водой, покрытое водорослями лицо. Доказательство того, что даже камень медленно разрушается. Угроза Эффи была так велика, что проникла даже в его сны. Страх был так реален, что даже тщательно выстроенная грёза не могла справиться с ним. Он сделал всё своими руками: разбил гроб Аньюрина, а с ним – волшебное убежище. С тем же успехом мог бы лично утопить великий город Ис.

Престон вслушался в колокольный звон. Он стал тише, будто издалека, но всё ещё узнавался безошибочно. И теперь он каким-то странным образом успокаивал Престона.

Он докурил сигарету, затушил её и вошёл.

Лото стоял в коридоре, скрестив руки и опустив взгляд. Услышав, что Престон вошёл, он отлепился от стены и спросил, сверкая тёмными глазами:

– Ты как, друг?

– Нормально, – безнадёжно плохо соврал Престон. – Где Эффи?

– Зашла пару минут назад. Пошла в спальню, наверное.

Престон кивнул. Он слишком устал, чтобы говорить, так что просто оставил Лото у двери и пошёл по коридору к спальне Эффи. Но остановился у двери на кухню.

Рия и Мэйзи до сих пор сидели у плиты. Мэйзи обнимала Рию, которая спрятала лицо у неё на плече. Мэйзи что-то тихонько говорила – Престон не разбирал. Утешала. А Рия только хныкала в ответ.

Они не заметили его, а Престон не стал привлекать их внимание. Он чувствовал, будто вмешался в личный момент, особенно когда Мэйзи склонилась и обхватила лицо Рии ладонями. Она что-то успокаивающе шептала, и у Престона ком встал в горле.

Для них всё это тоже было чересчур. И это была его вина – он позволил ситуации зайти так далеко. Чувствуя, как горят от стыда щёки, он отвернулся и пошёл дальше по коридору.

Дверь в комнату Эффи была слегка приоткрыта. Престон шагнул внутрь, ожидая, что она комочком свернулась на кровати, а может, сидит за столом с книгой Антонии Ардор, но её там не было. Комната оказалась пуста.

Престон слишком удивился, чтобы тут же встревожиться. Лото видел, как она входила. Она была где-то здесь – его тело, отсоединившись от тела, вынесло его обратно по коридору в кухню. Рия и Мэйзи тихонько беседовали, а когда увидели его в дверях, повернулись к нему. Щёки Рии блестели от слёз.

– Куда делась Эффи? – спросил Престон. Голос у него был напряжённее, чем ему бы того хотелось.

Рия непонимающе моргнула:

– Не у себя?

– Нет.

– Тогда в ванной, наверное, – сказала Мэйзи. В кои-то веки она не закатила глаза и не фыркнула.

«Точно». Престон развернулся, до сих пор ощущая себя несколько бестелесным, каким-то застывшим. Подошёл к двери ванной и взялся за ручку.

Заперто.

Он ещё подёргал ручку, затем громко постучал.

– Эффи? Эффи?

Ответа не было.

Паника ещё только подступала, но всё быстрее и быстрее. Мыслей не было никаких, лишь адреналиновая тряска от страха. Престон с силой подёргал ручку, она не поддалась, и он всем телом бросился на дверь, так ударив плечом, что чуть петли не вылетели.

Боли не было. Он бросался снова и снова, и от этого грохота в коридор выбежали Лото, Мэйзи и Рия. Они что-то говорили, но слова водой текли мимо Престона, не просачиваясь в голову.

Наконец дерево хрустнуло, дверь открылась.

Престон хватал фрагменты открывшейся перед ним сцены: волосы Эффи, расплескавшиеся по плитке. Пальцы, всё ещё слабо сжимающие пустую бутылочку из-под таблеток. Лицо, с которого сбежали все краски, закрытые глаза, неподвижные ресницы.

Но спящей она не выглядела – не было в ней покоя.

Престон упал на колени. Позвал Рию, поднимая холодное тело Эффи на руки. Он не слышал даже сам себя и едва заметил испуганный возглас Рии, вошедшей в комнату. Лото тоже бормотал что-то, запинаясь, тем же паническим, полным