Малыш и Буйвол - Михаил Кликин

– Давай его сюда, – сказал Буйвол, зажигая светильник – на свет.

– Вы только поглядите! Это же не простые камни! Знать бы только, зачем они!..

Четыре фигуры склонились над тусклым огоньком светильника. Взгляды всех были прикованы к синему ограненному камню. Длинные тени, растянувшись по стенам, взбирались на потолок.

– Мы нашли того, кому эти камни нужны, – сказал Буйвол, и скупщик поднял на него глаза. – Эти камни почти ничего не стоят. Поэтому мы дадим тебе один единственный золотой. – Торговец раскрыл было рот, но Буйвол остановил его властным движением руки и добавил твердо и угрожающе: – А если будешь спорить, возьмем даром.

– Я так спешил, – нерешительно пробормотал скупщик. – Я искал вас, столько времени потратил.

– Вот тебе твой золотой, – Малыш впечатал монету в стол. – И закончим на этом.

Торговец задумчиво пожевал губу. Потянулся к монете, отдернул руку.

– Бери, – приказал Буйвол и взял камень.

– Ладно, – кивнул скупщик. – Это не сапфир. Это просто синий камень. Как цветное стекло. Золотой – неплохая цена. Я согласен.

– Вот и ладно, – сказал Малыш. – А теперь нам пора спать. Так что прошу к выходу.

– Знаете, – сказал вдруг Долговязый, озадаченно почёсывая затылок, – а ведь я этот камень уже видел. Во сне. Дня четыре назад – вокруг тьма, вот как сейчас, и кто-то ходит рядом кругами. А в руках у него этот камень.

– Да, – зловещим шепотом проговорил скупщик. Глаза его сделались круглые, то ли от удивления, то ли от страха. – Мне тоже снилось что-то похожее.

Малыш и Буйвол переглянулись.

– Занятные у вас сны, – сказал Малыш, помолчав. – И все же, думаю, пора вам домой…

Когда незваные гости ушли, Малыш запер дверь и спросил у Буйвола:

– Зачем ты его купил?

– А что я должен был сделать?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Но теперь что-нибудь обязательно придумаю.

Всю ночь Буйвол ворочался, не мог заснуть.

А ранним робким утром он тихонько слез с постели, бесшумно отпер дверь, прошмыгнул мимо дремлющего охранника, вышел на улицу. Вывел с конюшни своего расседланного коня.

Еще только начинало светать. С реки тянуло свежестью. В тополиных кронах щебетали мелкие шустрые пичуги, на них хрипло прикрикивали вороны. За домами слышалось отдаленное позвякивание и отрывистые команды – ночные патрули сдавали дежурство, на посты заступали новые караульные.

Застоявшийся конь фыркал и бил копытом, пока Буйвол забирался ему на спину.

– Тронулись…

Качнулись дома, поплыли назад. Перестук копыт вырвался вперед, покатился вниз по улице, ударяясь о стены.

Буйвол направлялся за город…

Все ниже становились дома, все беднее и проще. Давно уже кончилась булыжная мостовая. Вдоль дороги с правой стороны тянулась канава, полная нечистот, заросшая какой-то высокой рыжей травой.

Буйвол свернул к реке.

Вскоре жилые кварталы города остались позади, и дорога разбежалась сетью троп. Вокруг зеленели сады и огороды, далеко тянулись поля вызревающей пшеницы. За изгородями прятались в густой зелени сбитые из досок небольшие сарайчики, похожие на собачьи будки. Из одной, заслышав приближающегося всадника, выбрался старик с жердью в руке, встал, опершись на изгородь, с вызовом разглядывая незваного гостя.

Буйвол кивнул суровому сторожу и проехал мимо, затылком чувствуя его пристальный взгляд.

На высоком берегу Великой Реки Буйвол остановился, спрыгнул с коня. Подошел к самому обрыву, сел, спустив ноги вниз.

Воды не было видно. Плотный туман струился в русле Великой Реки, завивался седыми локонами, закручивался медлительными вихрями, вспучивался и опадал.

Буйвол долго смотрел в бездну, полную живой мглы, и у него кружилась голова.

– Попробуйте, возьмите, – пробормотал он и поднялся. В кулаке он держал синий камень, похожий на сапфир.

Снова вернулись мысли, мучившие его всю ночь. Опять сомнения и вопросы закружились метелью в голове.

Как узнать, что должен ты делать?

Как сделать то, что делать ты не должен?

Ему стало казаться, что сейчас кто-то другой стоит на краю обрыва, не он сам. Кто-то, чьи действия известны заранее. Кто-то, подчиненный богам, лишенный собственной воли.

Кукла.

И он испугался.

А испугавшись, разозлился. И со злостью вернулась решительность.

Он на несколько шагов отступил от обрыва, покачал камень в руке, сжал крепко. Помедлив, занес руку. И бросился вперед.

Как всегда бросался на врагов.

Яростно, безоглядно, уверенно…

Буйвол рванул руку так, что хрустнуло плечо.

Камень, словно пущенный из пращи, взмыл в небо. Буйвол проводил его взглядом.

– Попробуйте, возьмите, – повторил он и усмехнулся.

Он поймал себя на мысли, что до самого последнего мгновения краешком сознания ждал какого-нибудь подвоха – то ли поскользнется на траве и выронит камень, потеряет его, то ли кто-то вымахнет из кустов на лошадях, налетит, собьет с ног, то ли еще что случится…

Но камень ушел на дно, утонул в иле. И никакой монах, никакой бог не сможет отыскать его под глубокими водами никогда не мелеющей Великой Реки.

На душе стало легко и спокойно.

Он сделал то, что должен был сделать.

Точнее то, чего не должен был…

Буйвол тряхнул головой, посмотрел вниз.

Там, под ногами, укрытая туманом, ползла к океану Великая Река. Великая неприступная сокровищница.

На воде было зябко.

Сим кутался в старый плащ и ругал себя за то, что не оделся теплей.

Густой туман глушил все звуки. Волны шлепали по плоскому дну его лодчонки, плескались в борта. Срывающиеся с поднятых весел капли бились о воду.

Сим был невезучим рыбаком. Его сети быстрей гнили и легче рвались. Его лодка постоянно текла, весла часто ломались. Весь улов приходилось отдавать перекупщикам в счет старых долгов за мизерную цену.

Над ним смеялись соседи. Собственные дети стыдились его. Жена старалась его не замечать.

Никто не звал его по имени. Только по прозвищу. Из-за длинных усов и рыбьих глаз его называли Налимом.

Во всей жизни ему повезло один-единственный раз.

Вчера…

Сим медленно греб, высматривая поплавки сетей.

Чужих сетей.

Он знал – они где-то рядом…

Вчера к нему пришел монах. Все рыбаки в это время были на реке, ставили сети, а Симу ставить было нечего. Только он один был дома, и поэтому монах пришел к нему.