За гранью - Марк Энтони

— Предстанешь перед королем, не торопись делать выводы, — на ходу давала ей последние наставления баронесса. — На самом деле Бореас вовсе не такой страшный, каким хочет казаться. Во всяком случае, большую часть времени, — добавила она.

— Звучит как-то неутешительно, — поморщившись, заметила Грейс.

Эйрин натянуто улыбнулась:

— Прости. Мозги я, кажется, тоже оставила в другом платье. Ладно, постараюсь обойтись тем, что осталось.

Они завернули за угол. Баронесса снова заговорила, понизив голос, чтобы не подслушал сопровождающий.

— Бореас — простой человек, — сказала она. — Только это вовсе не означает, что он глуп. Как раз наоборот. Однако король зачастую не различает нюансов и видит перед собой либо белое, либо черное. Кроме того, он в большинстве случаев предпочитает не рассуждать, а действовать. И запомни: если он задаст тебе вопрос или пожелает узнать твое мнение по тому или иному поводу, постарайся отвечать как можно короче и только по сути. Кстати, еще одно предупреждение. Бореас имеет привычку подвергать собеседников своеобразному испытанию, пытаясь намеренно запугать их или поставить в тупик. Постарайся никак не реагировать на его угрозы или оскорбления. И ни в коем случае не тушуйся и не ахай, что бы он ни сказал. Стоит ему почувствовать хоть малейшую слабину, и ты перестанешь для него существовать. Привычка, конечно, скверная, но в утешение могу только добавить, что в этом плане для короля не существует различий между мужчинами и женщинами. — Эйрин в задумчивости прикусила губу. — Ах да, вот еще что. Бореас чрезмерно высокого мнения о своем чувстве юмора, поэтому очень внимательно прислушивайся к каждому его слову. Как заметишь хотя бы отдаленный намек на шутку, сразу начинай смеяться. И чем громче, тем лучше.

Грейс в отчаянии стиснула зубы. Господи, ну как запомнить хотя бы половину?! Даже визит Эйрин напугал ее чуть ли не до полусмерти, хотя сейчас она и представить себе не могла более доброго и отзывчивого человека. Так как же, интересно, она найдет в себе силы предстать перед королем, обожающим терроризировать собеседников и обладающим вдобавок весьма своеобразным чувством юмора? Вот если бы он лежал в бессознательном состоянии, истекая кровью, на каталке в приемном покое отделения экстренной помощи, она бы и глазом не моргнула. А встретиться лицом к лицу со здоровым мужиком, обожающим задавать вопросы с подковыркой, на которые так или иначе все равно придется отвечать, — совсем другое дело.

— Не бойся, у тебя все получится, — подбодрила ее Эйрин, словно почувствовав смятение Грейс.

— Я постараюсь, — пообещала та, предприняв героическую попытку улыбнуться.

Они снова завернули за угол и резко затормозили. При виде преградившего им путь препятствия у Грейс отвисла челюсть, а Эйрин ахнула.

— Дражайшая баронесса!

Перегородившая своим кринолином почти весь коридор леди — а сомнений в знатности вставшей у них на дороге дамы ни у кого бы не возникло — была много старше Эйрин, хотя Грейс, наверное, приходилась ровесницей. Роскошные формы и безупречные черты лица делали незнакомку настоящей красавицей. Это была великолепная женщина, красивая той редкостной чувственной и одновременно зрелой красотой, которая так нравится мужчинам. Грейс в ее присутствии сразу почувствовала себя жалкой и уродливой, как гадкий утенок. Кожа цвета слоновой кости, пышные светлые волосы, уложенные в безукоризненную прическу, и вызывающий взгляд зеленых, под цвет наряда, глаз довершали портрет. Похоже, она вообще отдавала предпочтение зеленому цвету, потому что в глубоком вырезе лифа красовался огромный изумрудный кулон. В предчувствии угрозы волосы на шее Грейс зашевелились.

Эйрин наморщила лоб и присела в коротком реверансе.

— Добрый вечер, леди Кайрен, — сухо произнесла она. Кайрен подняла руку и небрежно коснулась ожерелья на шее.

— Ах, любезная Эйрин, мне почему-то кажется, что вы не рады меня видеть. А я так спешила, надеясь насладиться дружеской беседой с вами!

— Прошу прощения, Кайрен, — буркнула баронесса, — но мы очень спешим.

— Куда же, милочка? — очень натурально изобразила изумление дама.

— Ах, да перестань же, Кайрен! — огрызнулась баронесса. — Тебе ли не знать, куда мы торопимся! В этом замке и мышь усами не пошевелит без того, чтобы тебе не стало известно. И я очень сомневаюсь, что тебе случайно приспичило побродить именно в этой части замка, столь отдаленной от твоих собственных апартаментов.

Рот Кайрен растянулся в довольной усмешке, обнажив молочно-белые зубы. Розовый кошачий язычок скользнул по пухлым губам.

— Ах какая ты умненькая! — пропела она, всем своим видом наглядно демонстрируя, что это отнюдь не комплимент, и вслед за тем перевела взгляд на Грейс. — Кстати, хотелось бы знать, кто сопровождает тебя, если не секрет?

— Только не надо уверять, что ты не знаешь! — рассердилась Эйрин.

— Какая же ты все-таки дикая штучка, милочка, — досадливо поморщилась Кайрен. — Где твои манеры? Неужели нельзя просто представить меня новой королевской гостье, как того требует этикет? — Она покачала головой и театрально вздохнула. — Ах, извини, дорогая, мне не следовало тебя укорять. Ты же не виновата, что воспитывалась при дворе этого мужлана Бореаса, с самой колыбели не зная облагораживающего женского влияния.

Эйрин скрипнула зубами.

— Леди Кайрен, разрешите представить вам леди Грейс из Беккетта, — сухо произнесла она. — Грейс, разрешите представить вам леди Кайрен, графиню Силезскую, из Южного Кейлавана.

Грейс понятия не имела, что положено говорить в подобных случаях, поэтому решила ограничиться нейтральным:

— Рада знакомству, леди Кайрен.

— Ну разумеется, — снисходительно кивнула графиня; в ее больших томных глазах мелькнул огонек любопытства. — Кстати, милочка, вы не находите несколько необычным столь поспешное приглашение в покои его величества? Король нечасто дарит таким вниманием своих гостей, особенно путешествующих инкогнито. Интересно, зачем вы ему вдруг понадобились?

— Боюсь, мне нечего ответить на ваш вопрос, — покачала головой Грейс.

Зрачки Кайрен угрожающе сузились, как у пантеры перед прыжком.

— В этом вашем Беккетте, как я погляжу, в придворные игры научились играть ничуть не хуже, чем в Кейлавере. Постараюсь запомнить на будущее.

Это еще что такое? У Грейс и в мыслях не было играть с ней — она всего лишь честно высказала свое мнение. Чем же тогда вызвана такая резкая перемена в поведении графини? Откуда в ее взоре враждебность и что-то еще? Зависть? Презрение? Подозрение?

Кайрен снова повернулась к баронессе.

— Мне тоже надо бежать, милочка, — сказала она и покосилась на Грейс. — Желаю вам удачной аудиенции, леди Грейс из Беккетта. Кстати, я не прощаюсь. Уверена, мы с вами еще не раз повстречаемся.

Грейс так и не поняла, обещание это или угроза. Графиня Силезская, шурша кринолином, скользнула мимо них по коридору, свернула за угол и скрылась из виду. Эйрин проводила ее взглядом, исполненным одновременно ярости и невольного восхищения.