Операция «Танненберг» - Руслан Мельников

Седло выскользнуло.

Бурцев повис…

Вот так, наверное, бандиты влетали в поезда и останавливали фургоны. В кино, в исполнении опытных каскадеров, сцены эти смотрятся красиво. А вот в жизни…

Трясло так, что казалось, не разожми пальцев – поотрываются на фиг руки. И. пыль эта… И лязг гусениц по самым мозгам…

Он вскарабкался, влез на груду каменных шаров. Ядра вздрагивали, норовя развалить кузов и смять человека в кузове.

Бурцев, вытащив меч из ножен, полз к кабине.

Его заметили. Водитель ударил по тормозам. Тягач дернулся, кузов тряхнуло. Основательно так.

Ой-е-о!

Бурцев приложился ухом о шершавую поверхность грубо отесанного камня. Выроненный меч улетел из кузова. Куда-то под гусеницы. Выкатилось на землю несколько ядер. Остальные чудом не размазали Бурцева.

Поднялся он почти сразу. Но в кабине – уже пусто. Немец драпал в лес, в спасительную зеленку.

– Врешь… не уйдешь!

Тратить время на поиски меча Бурцев не стал. Бросился вдогонку.

Ему нужен был этот фриц. И лучше – если живым.

Черный мундир мелькал между деревьев. Безоружный эсэсовец часто оглядывался и быстро выдыхался.

Будет язык! Будет…

Зверь – большой, лохматый – выскочил из-за здоровенной разлапистой сосны. Появился внезапно, встал на пути в тот самый момент, когда беглец обернулся в последний раз. На двух задних лапах встал.

Немец зверя не видел, Бурцев – да. И…

– А-а-ахр-р-р…

Эсэсовец с разбегу, всей грудью напоролся на…

М-м-мля!

Из спины, из черного мундира показалась сталь.

Не зверь то был вовсе! Звери не разгуливают по лесам с рогатинами в лапах. Человек – заросший, грязный, упитанности выше средней, обернутый в звериные шкуры, стоял перед Бурцевым.

А между ними корчился и хрипел, издыхая, водитель «Фамо», нанизанный на толстую палку с широким наконечником.

Незнакомец в шкурах не спешил извлекать рогатину. Проворчал что-то. Глянул на Бурцева, оскалился, сверкнул глазами.

Ну, невезуха! Ну, западло! Без пленника остался!

– Ах ты зараза!

Бурцев не сдержался. В сердцах, сгоряча – кулаком, да по морде. Сшиб, сбил, свалил. А вот чтоб не лез, гад, к чужой добыче!

Ого! Из-за деревьев, из-за кустов на подмогу избитому выступал народец. Тоже – в шкурах, с рогатинами. Человек десять. Нет, пятнадцать.

Бурцев попятился. Да что же такое получается, господа хорошие? Опять партизаны какие-то? Пруссы? Они вроде бы тоже любили в звериных шкурах расхаживать. Или, может, литвины?

Утробно рыча, поднялся поверженный толстяк. «Чем дальше в лес, тем толще партизаны», – промелькнуло в голове.

Толстый партизан выдрал рогатину из тела фрица. Наставил окровавленное острие на Бурцева.

– Вы кто такие, мужики? – спросил Бурцев по-немецки.

Нет ответа.

И оружия под рукой никакого нет!

А наконечник все ближе, ближе…

– Ты кто, спрашиваю? – пятясь, еще раз поинтересовался Бурцев у обладателя рогатины.

– Скирв-ф-ф… – невнятное шипение, фырчание, урчание и зубовный скрежет.

Клич у них такой боевой, что ли?

Дикари, блин, какие-то. Питекантропы! Только вот палки-ковырялки у них не с каменными, а с железными наконечниками.

Железный наконечник клюнул. Прямо в брюхо.

Незамысловатый такой удар.

Ну, тут-то все просто… Что копье, что рогатина, что штык – один хрен! Бурцев подтянул живот, чтоб не задело. Развернулся, уходя с линии атаки, пропустил толстую палку перед собой. Перехватил там, где кончалось железо и начиналось дерево. Дернул на себя.

Незнакомец по инерции пробежал пару шажков, так что бородатая морда уткнулась Бурцеву в плечо. Теперь разворот… И локтем – в зубы. Толстяк снова грохнулся наземь. Рогатина осталась в руках Бурцева.

Только вот со всех сторон уже подступают другие зверошкурые партизаны-питекантропы, и у каждого в руках по такой же дубинке с наконечником. Обидно, блин! Если дружина не поспеет – забьют как мамонта. Числом возьмут. А ведь дружина не поспеет. Уже не поспеет…

– Пся крев! – процедил Бурцев сквозь зубы.

– Поляк? – вскинулся вдруг обезоруженный толстяк. – Пан поляк?

Толстяк поднялся. Сначала на четвереньки. Потом – встал на ноги. По грязной бороде текла кровь. Странный тип во все глаза пялился на Бурцева. Бойцы с рогатинами озадаченно переглядывались.