Мальчик и Тьма - Сергей Лукьяненко

Нападать было глупо, но я не мог стоять, подлавливая Кертана неосторожном выпаде, когда рядом умирал Лэн. Я метнулся вперед, ударил…

И меч Керта перерубил меч Туака у самой рукояти. Не зряоружейник говорил о плохой стали… Еще через секунду Керт ударил меня – немечом, а ногой, и я упал на пол, отлетев к самой стене.

Странно – я не боялся. Керт подходил ко мне, и прорвавшиеботинки когти на его ногах царапали пол. В руку мне больно вонзился осколокзеркала. Спина ныла от удара. Моей второй, взрослой, сущности уже не было. А яне боялся.

Может, я и сам по себе уже взрослый?

Рука Керта сгребла воротник Крыла, приподняла меня:

– Все, Данька.

– Ты хорошо рисовал, Керт, – выдавил я, жадно глотая воздух.

– Я и сейчас рисую. Хорошо рисую.

– Жалко, что я не увижу.

Осколок зеркала по-прежнему был в моей руке – тонкая стекляннаяигла. И эту иглу я аккуратно вонзил Керту в живот.

Руки Керта разжались. Он уронил и меня, и меч. Сталмедленно, почему-то клацая зубами, вытягивать осколок из тела.

У меня было лишь несколько секунд. Я нагнулся, хватая мечКерта. И вскрикнул от боли в обожженной руке.

Мечи Летящих не для меня. Наверное, во мне слишком многоСвета…

Носком ботинка я пнул меч, и тот послушно скользнул по полу,зазвенел, скатываясь по крутым ступенькам винтовой лестницы. Потом звон смолк –как-то сразу, видно, меч упал в проем. Но есть и еще один клинок…

– Затягиваешь, – сказал Керт, наступая ногой на меч Лэна.Видимо, он тоже не мог воспользоваться чужим оружием, мечом Крылатых. – Но ясильнее.

Конечно, сильнее. Мне все-таки четырнадцать… А ему двадцать.И в нем сила Тьмы, он на своей территории.

– Если бы не Лэн… – Керт скосил глаза на своего бывшегоМладшего. – Ты бы умер в горах. Обидно. Зря я его отпустил. Паршивец.

Очень спокойно, равнодушно он пнул Лэна в бок.

Лэну, разумеется, теперь все равно…

Мне – нет.

В этот удар я вложил все силы, что еще оставались в Крыле. Ивсю точность, которую мог дать Настоящий взгляд. Я толкнул Керта на Потаеннуюдверь.

Не знаю, чего я хотел. Чтобы Керт расшибся о камень или…

Керт пролетел метра три, прежде чем ударился спиной о Дверь.И она распахнулась – легко, словно ее открывали по сто раз на дню, – настежь,прямо в яркий солнечный свет, в толпу, спешащую по людной улице незнакомогогорода…

Летящий не издал ни звука. Он боролся молча – выбросилвперед руки, и из пальцев выдвинулись, цепляясь за дверной косяк, тонкиедлинные когти. Керт смотрел на меня, балансируя на грани миров, а за спиной егошли люди. Шли совершенно спокойно, не оглядываясь.

Может быть, они его и не видели. Но вот на Керта свет солнцадействовал. Он еще пытался втянуться обратно в дверь, но руки его уже каменели,и черная перепонка крыльев осыпалась невесомой угольной пылью – на идущихлюдей, на освещенный порог, на Потаенную дверь.

И вряд ли это пройдет бесследно…

С легким хлопком тело Керта взорвалось, рассыпалось прахом –лишь теперь люди внизу шарахнулись в разные стороны. И в тот же миг стенавокруг Потаенной двери не выдержала. Солнечный свет разъел ее, как струя пара –кусок льда. Каменная кладка с грохотом обрушилась наружу, и наступила тьма.

Потаенная дверь исчезла.

Я подбежал к проему, из которого плескало холодным ветром.Камни еще падали вниз – до земли было метров двести. То, что осталось от Керта,провалилось в мой мир.

В глубине души я чувствовал, что мог бы убить его и сам.Взять меч Лэна, ударить в тот миг, когда Керт пытался забраться обратно. Нохорошо, что этого делать не пришлось. Потому что я не должен был его убиватьсвоей рукой… не хотел бы.

Здорово он все-таки рисовал.

Я отошел от стены, вернулся к Лэну; сел рядом и стал неумелощупать пульс. Стоило глянуть один раз на его рану, чтобы бросить это занятие.

Но я все равно искал удары сердца, которое уже не билось.