Сбой реальности - Юрий Иванович

«Для первого угощения и так здорово. Хотя оно и понятно: специи, соль и все остальное просто обязаны быть на кухне. Особенно меня манит то самое “остальное”. – Он еще раз обежал взглядом многочисленные шкафы до самого потолка. – Допустим, вон те и вон те – это жарочные шкафы для выпечки хлеба, булочек и пирожных. Да и стоят они несколько отдельно от всего остального. Значит, бывают сильно горячими. Но вот все другие шкафы в любом случае что-то в себе содержат. А что можно держать на кухне, кроме еды? Свечи в другом помещении, полотенца, фартуки, рукавицы и обувь с поварской одеждой наверняка там же. Ну разве что здесь еще будет второй комплект этих сказочных наборов ножей. Ну, поварешек еще небольшая куча. Ну, противни там какие, кастрюли и сковородки. Но хоть какой окорок должен заваляться? Хм, да нет, окорок все равно бы давно сгнил или пересох, слишком давно здесь никто не живет. А вот крупы, каши, а то и обычные макароны просто обязаны были храниться! Опять-таки, если этой кухней хоть когда-нибудь пользовались. Может, этот замок как построили, так и забросили? Все установили, надраили, начистили и… забыли к нему дорогу? Да не бывает такого».

После такого чрезмерного объедания так и хотелось заснуть над догорающим костерком, не вставая с неудобного стула. Но именно неудобная поза и подвигла посланника на дальнейшее обследование кухни. Тем более что при такой иллюминации заниматься поиском сокровищ было одно удовольствие.

Кряхтя и постанывая, он спустился с плиты на пол, с трудом приседая на свои еще больше припухшие ноги. От неожиданности слова стали вырываться вслух:

– Да что же это с вами творится? Может, воды вскипятить да еще раз хорошо эти царапины промыть? Точно! Только вначале надо отыскать чистые одежды или полотенца. Может, хоть что-то сохранилось. Но вначале – шкафы и местные комоды!

Свою бамбуковую палку он все равно снимать с руки не стал, зато вооружился отличным топориком, обух которого был приспособлен для отбивания мяса, и тем самым ножом с широким лезвием, которым разделывал поросенка. А в дальнейшем ко всем ножам с широченным лезвием крепко приклеилось название «тесак».

Первый шкаф открылся легко, там вообще не было запоров. Но и ничего ценного, если судить с точки зрения пропитания: огромное количество кастрюль с невиданными стеклянными крошками. Металл тоже казался особенным – хоть и похожим на сталь, но без единого пятнышка ржавчины. Сокровище? Несомненно! Только продав эти кастрюли, в Кабаньем можно взамен купить поместье не меньшее, чем сейчас принадлежит по праву наследнику рода Тарсонов.

Второй шкаф тоже разочаровал: некое подобие кастрюль разных размеров, но странно закрытых наглухо сверху своими крышками. Правда, разочарование сразу сменилось восторгом, только лишь первая кастрюля оказалась в руках: она была чем-то наполнена! Причем явно жидким: при наклоне кастрюли внутри нечто булькало и переливалось. Вдобавок удалось рассмотреть продавленные прямо на корпусе кастрюли длинные надписи разным по размеру шрифтом. Причем на других банках даже с первого взгляда было заметно: надписи разнятся.

«Неужели вода? Но какой смысл хранить ее в подобных, совершенно герметичных емкостях? Да еще и подписывать по-разному? Значит, там, скорее всего, то ли приправы, то ли нечто съестное! Например, мед! Хотя… Нет, мед намного тяжелей. Ну а что еще можно хранить в подобных кастрюлях так долго? Ведь любая иная пища в любом случае загниет и испортится уже через пару дней. А тут… И как эту хитрую кастрюлю надо открывать?»

Водрузив находку на ближайший разделочный стол, Хотрис попытался острием топора поддеть плотно закатанную крышку. И сразу сообразил, что, в общем-то, толщина стенок везде одинакова и довольно тонкая. Так что легко можно и прорубить. О собственном вандализме и порче имущества он уже не задумывался, поэтому без сомнений замахнулся топориком.

После появления дырки в крышке оттуда выступила черная, неприятная на вид вода, вызывая в душе новую волну разочарования. Наверняка содержимое сгнило и испортилось! Но потом юноша принюхался и удивленно хмыкнул. Пахло какими-то соленьями, и довольно вкусно. Конечно, не огурцы соленые и не помидоры, но что-то в этом роде.

Уже не опасаясь, вырубил в крышке квадратную дыру побольше. Схватил со стены самую маленькую ложку и вынул на свет из черной жидкости первый плод. Тот очень походил на баклажан, но, видать, вырос слишком маленьким, таким его в кастрюлю и упекли. Вот только как он за неведомо как долгое время не испортился в банке? Соленья могут храниться долго, порой и месяц, а то и два, если в холоде, но здесь тепло и не похоже, что кто-то занимался засолкой два месяца назад.

Пока мозги размышляли, а глаза рассматривали, рука непроизвольно поднесла плод ко рту, а зубы сами по себе откусили кусочек.

– Мм… Мамочка! А вкусно-то как!

Не удержавшись от восклицания, юноша мгновенно пережевал, а потом и проглотил весь плод. Замер он уже в тот момент, когда рот открылся снова, а рука услужливо запихивала в него сразу два следующих плода.

«Стоп! А вдруг они отравлены?! Или ядовиты?! Мало ли кто здесь в этом замке проживал? Поговаривают, что некоторые люди привычны к ядам и спокойно едят смертельные для остальных волчьи ягоды. Нет! Надо перетерпеть и хоть немного, но выждать!»

Сколько силы воли пришлось приложить для возвращения плодов обратно в кастрюлю, трудно было передать словами. Настолько хотелось съесть эти баклажанчики. Все и сразу! Но видимо, все-таки значительно помогло недавнее перенасыщение жареным мясом. С полным желудком контролировать свои желания в любом случае проще. Вдобавок пришло озарение: если трудно от чего-то оторваться, немедленно займись важным делом или тяжелой работой. И работы имелось непочатый край!

Косясь глазами на раскрытую кастрюльку и сглатывая непроизвольную слюну, Хотрис перехватил топорик удобнее в ладонь и устремился к ждущей его очереди шкафов, комодов и выдвижных ящиков, в которых таились воистину настоящие сокровища.