Море Мечей - Роберт Энтони Сальваторе

– Что он сказал? – буркнул Бренор, который плохо понимал язык гоблинов.

– Что расторгает договор, – ответил Дзирт. – Приказал нам убираться.

Бренор даже не успел спросить, что теперь делать, как дроу выхватил сабли и осторожно пошел по неровному полу пещеры.

– Дзирт? – неуверенно окликнула Кэтти-бри и повернулась к Бренору, которого тоже едва различала в сумраке пещеры.

– Они первые начали! – загрохотал было дворф, а потом нерешительно спросил Дзирта: – Или нет?

– Да, несомненно, – откликнулся дроу из тьмы.

– Зажги-ка мне факел, Пузан! – со счастливым гиканьем воскликнул дворф, с силой хлопнул топором по ладони и ринулся вперед. – Девочка моя, целься левее, куда видишь! А я буду держаться справа!

На Дзирта с двух сторон бросилась пара гоблинов. Он подался вправо, пригнулся, внезапно развернулся и ткнул сразу обеими саблями. Гоблин слева держал короткое копье, древком которого довольно успешно защищался – ему даже удалось отбить один из клинков.

Дроу отступил и повернулся в другую сторону, размахнувшись правой рукой. Он сразу почувствовал резкую боль в поврежденном плече, но воспоминание о том, как похотливо глядел гоблин на «пленницу», придало ему сил, и он сразу забыл о боли.

Второй гоблин пригнулся, увертываясь от Сверкающего, и машинально поднял вверх копье, отражая удар.

Ледяная Смерть наискосок перерезала ему горло.

На Дзирта сразу бросился третий гоблин, но почти в тот же миг повалился на своего мертвого товарища: молниеносным выпадом окровавленной сабли Дзирт пронзил ему сердце, в то время как правой рукой отбивал меч четвертого гоблина.

– Чертов эльф, не даешь нам повеселиться! – взревел Бренор.

Он ринулся к дроу, думая всадить свой топор в череп гоблина, фехтовавшего с Дзиртом. Однако над дворфом метнулось нечто больщое и черное, и предполагаемая жертва Бренора упала, погребенная под шестьюстами фунтами живого веса.

Пещера вдруг озарилась резким голубым светом – это Кэтти-бри вскинула Тулмарил, и серебряные стрелы молниями прочертили тьму. Первые две вонзились в стены, но зато дали достаточно света, чтобы затем вести прицельную стрельбу.

Третьей стрелой Кэтти-бри убила одного гоблина, и потом с каждым выстрелом девушка либо попадала в кого-нибудь, либо стрела пролетала так близко, что уроды бросались врассыпную.

Троица друзей теснила гоблинов, и те старались попрятаться.

Кэтти-бри выпускала стрелу за стрелой, ни в кого уже не целясь, потому что все гоблины позабивались в щели. Однако ее усилия были не напрасны, поскольку она не подпускала врагов к центральной схватке в се редине пещеры.

Реджис тем временем по стеночке, прячась за камнями и сталагмитами, пробрался туда, где прятались гоблины. Он заметил, что те исчезают в расщелине в глубине пещеры, их вожак уже скрылся там.

Реджис нырнул вслед, во тьму глубоких туннелей.

Битва очень скоро закончилась, потому что, кроме трех первых гоблинов, никто так и не решился всерьез напасть на Дзирта. Их больше заботила собственная шкура, некоторые даже толкали своих сородичей под топор неистового дворфа или в когти пантеры, чтобы выиграть время и смыться самим.

Побоище закончилось тем, что Бренор и Дзирт одновременно всадили оружие в одного гоблина, пытавшегося скрыться в глубине пещеры.

Дворф дернул топор, но лезвие засело так глубоко, что рывком он закинул вялое тело урода себе на плечо.

– Здоровый утек, – проворчал дворф, видимо, не отдавая себе отчета в том, что на топоре у него висит труп. – Пойдешь за ним?

– А где Реджис? – спросила Кэтти-бри.

Они обернулись и увидели, что девушка, присев у откоса перед входом, зажигает факел.

– Пузан совсем не слушает, что ему говорят! – пробурчал Бренор. – Именно это я и велел ему сделать!

– Мне с луком факел был не нужен, – миролюбиво ответила девушка. – Но он сбежал, – и громко крикнула: – Реджис!

– Он сбежал, – шепнул Бренор Дзирту, но это казалось нелепым, особенно после того, как хафлинг так достойно проявил себя в поимке разбойников в окрестностях Десяти Городов и отличился в битве с шайкой огров. – Наверное, эти огры отбили у него всякую охоту драться.

Дзирт, покачав головой, неспеша осмотрел всю пещеру, больше опасаясь не бегства Реджиса, а того, что хафлинг ранен.

Реджис дал о себе знать довольно скоро. Весело посвистывая, он появился из туннеля, куда канули все гоблины. Поглядев на недоуменно уставившихся на него товарищей, он что-то бросил Дзирту.

Дроу поймал и, разглядев, широко ухмыльнулся. У него в руках было ухо гоблина с золотой серьгой.

Друзья смотрели на хафлинга с превеликим изумлением.

– Я слышал, что он сказал, – пояснил Реджис. – Я понимаю их язык. – Он прищелкнул пальцами и двинулся к Кэтти-бри. Сделав несколько шагов, он остановился, повернулся и бросил Дзирту второе ухо.

– Что это на него нашло? – негромко спросил у дроу Бренор, когда Реджис отошел подальше.

– Обострение авантюризма, наверное, – предположил Дзирт.

– Может, ты прав, – сказал дворф и сплюнул. – Из-за него ночью нас всех передавят, или я бородатый гном.

Всю ночь впятером, вместе с Гвенвивар, они пережидали в пещере бурю. Здесь обнаружился запас хвороста и какого-то протухшего мяса, приготовить которое путники, конечно, не решились, и Бренор развел хороший костер на выходе из пещеры. Гвенвивар стояла на страже, пока друзья убирали тела убитых гоблинов. Потом все они уселись возле огня и поели. Ночью по очереди попарно несли вахту, хотя никто не думал, что трусливые твари отважатся вернуться так скоро.

* * *

Вдалеке от пристанища пятерых путников, на юго-востоке, у другого усталого путешественника не было товарищей, которые могли бы нести вахту, пока он спит. И все же Вульфгар расположился в глубине небольшой ниши и закрыл глаза, решив, что вряд ли кто-то станет бродить поблизости в такую бурную ночь.

Нишу он сделал сам – выкопал в сугробе, наметенном у скалы, так что с боков у него были снежные стенки, а за спиной – камень. У входа довольно быстро наметало свежий снег, и варвар понимал, что спать придется урывками. Пусть даже никакие чудища и дикие звери его не побеспокоят, но придется время от времени откапываться, а иначе он окажется заживо погребенным.

Но для закаленного мужчины, выросшего в Долине Ледяного Ветра и вместо колыбельной слушавшего завывания северного ветра, все это были мел кие неприятности.

К тому же его закалили мучения у Эррту.

Над маленьким убежищем варвара ветер пел за унывную песню, пронимая измученного человека до глубины души. Под этот нескончаемый тоскливый вой Вульфгар обратился мыслями в прошлое.

Он вспомнил детство в племени Лося, жизнь в дикой бескрайней тундре по традициям предков, веками живших здесь, охотившихся и соблюдавших ритуалы.