Игра титанов - Дмитрий Казаков

Оно оказалось не лучше выпивки – жестким и горелым.

– Ну что, нравится? – с улыбкой спросил сидящий рядом Харальд.

– Еще как, – уныло отозвался Рендалл. – С ужасом представляю, что будет дальше.

Пришлось пить вторую, а после третьей Олен обнаружил, что чача не столь мерзка на вкус, а мясо стало чуть более мягким. Физиономии арот сделались симпатичными, и вечерняя прохлада отступила. Еще после пары тостов хозяева начали петь. Зазвенели гусли, зазвучали на удивление сильные голоса крохотных обитателей гор.

– О чем песня? – спросила Хельга, подвинувшись чуть ближе к Рендаллу.

Он прислушался.

Отдельные слова были понятны, а вот общий смысл угадывался с трудом. Мешало обилие длинных отступлений чуть ли не к временам Падения Небес и всяких ритуальных возгласов.

– О крови… мести… чести – сказал Олен, – о давней вражде между их селением и соседним. – О том, что… Нет, больше не надо!

Наливавший чачу молодой арот воззрился на него с изумлением.

– А, ладно, – Рендалл махнул рукой. – О чем это я?

Мысли странным образом путались, и все сильнее хотелось спать.

– Эх, дайте я! – вскочил Юрьян, когда невероятно длинная песня арот закончилась. – Можно? Я знаю не хуже!

Харальд перевел его просьбу, не забыв упомянуть, что сиаи – скальд, чья слава гремит по всему Холодному материку. На мгновение воцарилась тишина, а затем арот громогласными воплями выразили одобрение.

– Давай, чужак, – сказал Хвост Барса. – Если песня будет плоха, мы просто убьем тебя. Ха-ха.

Шаман, судя по всему, пошутил.

Юрьян улыбнулся, прокашлялся и, раскинув руки, запел:

Тропою из черных раздувшихся волн

Направив на юг полный воинов челн,

Свирепо подобный ночному орлу,

О злате мечтал он и девах в плену…

Шустрый сообщал о подвигах кого-то из знаменитых пиратов своей холодной родины. Не понимавшие ни единого слова арот слушали его затаив дыхание, и глаза их азартно горели.

Скальд закончил сагу описанием доблестной смерти героя, павшего в бою с сонмом врагов. Стоило ему замолкнуть, обитатели горной деревни заорали, точно бешеные, и повскакали на ноги.

– Ура! – закричал Хвост Барса вместе с остальными. – Отличная песня! За нее надо выпить! Наливай!

Олен вздохнул и протянул чашу.

Дальнейшие события запомнил смутно – тосты и песни, Юрьян в обнимку с шаманом, вкус чачи и жареного мяса…

А потом проснулся на лежаке в гостевом доме. Голова не болела, но казалась тяжелой, как ведро с водой. Рядом, посапывая и спрятав нос под хвост, дрых Рыжий.

– О-о-о, – простонали неподалеку, и Рендалл узнал голос Юрьяна, – и что же мне так худо?

– Дай угадаю? – Харальд тоже не спал. – Ты под конец пира пил чачу прямо из кувшина.

– Да? – Скальд был искренне удивлен собственным поведением.

– Да, – подтвердила Хельга. – Пора вставать. А то скоро Хвост явится.

Едва успели подняться и умыться в большом тазу с ледяной водой, пришел шаман.

– Очухались? – спросил он, осмотрев гостей красными опухшими глазками. – Тогда за мной, шапки получать.

Вышли из дома, под лучи только что взошедшего солнца. Олен поежился от утреннего холодка, поморщился, когда их провели мимо места вчерашнего пиршества – кострища, груды костей, кислый запах чачи.

Около святилища стоял молодой арот с мешком за плечами и вторым, много бóльшим, у ног.

– Это Большой Суслик, – сказал Хвост Барса, – он будет вашим проводником. А тут – шапки.

Он залез в большой мешок и вытащил нечто круглое, мохнатое, искрящееся на солнце.

– Такое видно издалека даже в сумерках. – Шаман вручил шапку Харальду и полез за следующей.

Олен получил головной убор последним. Надел, ощутил его мягкость и теплоту.

– Ну вот, теперь все. Удачной дороги. – Хвост Барса улыбнулся. – Окажетесь в наших краях – заходите. Может быть, тогда вы лишитесь благоволения Правителя Высот и мы развлечемся кровавой жертвой? Ха-ха.

– И тебе всего хорошего, – ответил Харальд.

Шаман проводил гостей до окраины селения. Потянулась тропа, торная, с мостиками из камней через мелкие речушки и выбитыми в скалах ступеньками на крутых подъемах.

– Настоящая дорога! – удивленно воскликнул Юрьян, обнаружив на краю пропасти оградку. – Не думал, что тут могут быть такие!

– О чужаках и чужих землях мы часто думаем хуже, чем они есть на самом деле, – изрек Харальд.

Шагали до самого вечера, а на ночь остановились на опушке маленькой рощи. Большой Суслик вытащил хрингист и принялся за жертвоприношение Сверкающему Господину. Остальным пришлось волей-неволей к нему присоединиться.

Ночь прошла спокойно, а утром отправились дальше. Дорога по ровному сменилась подъемом, и вскоре проводник остановился.

– Дальше мне пути нет, – сказал он. – Только вам. Но сбиться тут сложно. Вы идите прямо, и вас довольно скоро заметят.

– Главное, чтобы заметили шапки, – буркнул Юрьян.

– И то верно, – кивнул Рик, на котором головной убор из белой шерсти смотрелся чудно.

Прошли около мили, когда впереди донесся резкий крик. Ему ответил второй, прозвучавший справа и мало похожий на эхо. Рыжий оживился, задвигался хвост, повернулись уши.

– Вот и хозяева, – заметил Олен. – Интересно, они опять свалятся сверху?

Но на этот раз арот предпочли куда менее красочный способ появления – просто встретили гостей за поворотом тропы. Оказалось их четверо, и они ничем не отличались от Хвоста Барса и его сородичей – лохматые и маленькие, в одежде из мехов и высоких сапогах.

– Мир вам, чужеземцы, – заговорил самый высокий и мощный, с орлиными перьями в шевелюре. – Не откажитесь от нашего гостеприимства. Мое имя – Пятый Осколок, и мой род ожидает вас…

Олен вздохнул, предвкушая кувшины с чачей, горелое мясо и громкие песни.

Солнце висело высоко над Хирроном, изливая на столицу Южного принципата кивагор волны жара. Даже порт, всегда полный шума и жизни, застыл в оцепенении, пережидая самое знойное время. Мелкие волны лениво бились о борта галеонов, двое нищих сидели в тени с кувшином дешевого вина.

Когда с ведущей к порту улицы донесся топот и лязг, один из попрошаек, носивший прозвище Ушастый, от неожиданности икнул.

– Кого там несет? – недовольно спросил второй, почесывая блестевшую лысину.

– Безумцев, – уверенно ответил Ушастый, у которого вместо ушей имелись короткие обрубки.

В молодости Ушастый побывал в руках палача, но успел забыть – за что именно.