Мама для наследника - Юлия Журавлева

— Очень рада, что хоть что-то в этом мире стабильно, — не выдержала я, — и ваше хамство — величина постоянная и неизменная. — Понятно, что принцессе подобные слова проглотить было еще сложнее.

— Я польщен. Если это все — пошла вон и не мешай мне спать! В отличие от некоторых, я не имею права прохлаждаться днем. — Лем повернулся ко мне спиной и повыше натянул одеяло.

— Вы можете вернуть меня обратно в мой мир? — задала главный вопрос я.

Повисло молчание, но уходить я не собиралась, готовая, если надо, тормошить чародея и будить даже пинками.

— Даяна, — Лем, поняв, что не отстану, повернулся и сел, — мне кажется, ты и у нас вполне неплохо устроилась. Я бы даже сказал, очень хорошо. Сам повелитель с тебя пылинки сдувает, во дворце занятие интересное нашел, лишь бы ты не страдала. И сейчас его отношение к тебе очевидно. И ребенок, как я думал, для тебя что-то значит. Или все это притворство?

Мне до жути не хотелось отвечать. Оправдываться, доказывать этому наглому и бесцеремонному типу — ниже моего достоинства.

— Мне нужно вернуться.

— У тебя ведь нет там своей семьи — мужа, детей, так что по большому счету тянет тебя обратно? — Даже в практически полной темноте, когда видны лишь неясные очертания, я чувствовала пристальный взгляд мужчины, его внимание. Он ждал ответа.

— Если я скажу, могу рассчитывать, что ответ не пойдет дальше вас и повелитель об этом разговоре не узнает?

— Ничего не обещаю, все зависит от ответа, — отозвался Лем. Кто бы сомневался.

— Даяна, настоящая Даяна жива. Ее дух все еще находится в этом теле. Если я его не освобожу, она окончательно умрет. — Я замолчала, ожидая реакции. Реакция последовала быстро.

— Если это шутка, она совсем неудачная и не к месту. Если не шутка — ты полная дура.

— Это не шутка.

— Значит, дура. Выметайся из палатки и не трать больше времени моего драгоценного сна! — Чародей снова улегся. Ну уж нет.

— Вы мне не ответили. Это не блажь, не глупость. Там мое тело, которое неизвестно сколько просуществует без меня. Мои родители, которые тоже неизвестно как воспримут потерю дочери, моя жизнь, в конце концов! И что меня ждет здесь?

— И что же тебя здесь ждет? — поинтересовался Лем. — Сытая, обеспеченная и счастливая жизнь во дворце?

— Сытость и обеспеченность, к сожалению, не всегда синоним счастья, — вздохнула я. Неужели мы действительно не сможем договориться?

— Голодающие бедняки с тобой бы поспорили.

— Лем, — я подсела ближе к мужчине, — пожалуйста, ответьте для начала, можете или нет?

— И ты отстанешь?

— Ничего не обещаю, все зависит от ответа, — повторила его же слова я. Чародей хмыкнул и отодвинулся. — Палатка маленькая, далеко от меня не убежите.

— А может, мне не стоит убегать? — Мужчина привстал. — Вдруг мы и впрямь сможем договориться?

— Вы на что намекаете? — теперь уже отодвинулась я.

— Почему намекаю? Я прямо говорю: раздевайся, будем искать точки соприкосновения. — В доказательство серьезности слов и, наверное, чтобы подать пример, Лем стянул с себя рубашку.

— Это точно не смешная шутка! — Но, честно говоря, я бы ничему не удивилась. Особенно от чародея. Так что благоразумно отползла к выходу.

— Я не смеюсь и не шучу. — Голос Лема серьезен как никогда. Никакой издевки или иронии. — Повелитель вернулся после заплыва такой окрыленный, воодушевленный. Да он, по-моему, сегодня впервые нормально спит после вашего кровавого исчезновения. Думаешь, просто так ночами по лагерю бродил? Он себе места не находил эти полтора месяца. А ты, значит, домой решила вернуться. Если он тебя настолько не удовлетворил, я могу попробовать. Чего не сделаешь ради правителя страны и ее будущего наследника.

И без лишних слов просто дернулся ко мне и оказался сверху.

— Пустите! Я закричу! — начала вырываться я.

И тут Лем заорал сам. Резко и сильно, я даже испугалась.

— Все, демонстрация окончена, на палатке чары тишины, никто ничего не услышит! Поэтому расслабься и получай удовольствие. Будешь паинькой, обещаю долгую и вкусную прелюдию. Потом и о возвращении поговорим.

Завязки на рубашке дернулись, сама рубашка чудом выдержала подобный рывок и издевательство, не порвавшись в горловине. Ну а я терпеть не собиралась. Со всей силы пнула чародея коленом туда, куда попала, и выскочила из палатки, бегом кинувшись в сторону нашей. Честно сказать, преследования не ожидала. А зря.

Лем нагнал меня почти сразу, перехватил и зажал рот.

— Не ори, — шепнул он и потащил обратно. Во мне боролось много желаний — от попытки еще раз пнуть до укусить и заорать «насилуют!». Но я сдержалась.

Затолкав меня обратно в палатку, чародей потер ушибленный бок в районе почек.

— Не то чтобы ты сильно била, не обольщайся. Просто коленки у тебя острые, — пояснил мужчина.

Я молчала. Я уже сказала все и даже больше.

— Я могу вернуть тебя в твой мир. Книга заклинаний на корабле, такой талмуд не потаскаешь, но как вернемся — вполне. Принцессу из глубин небытия я тоже верну, если она хоть немного существует. Я ее совсем не чувствую в тебе. Вот пощупать хотел, да ты не далась.

— Чье-то присутствие я ощущала почти сразу, — призналась я, — просто настолько смутно, что не смогла разобраться. Но потом принцесса стала давать о себе знать подсказками и помощью. А сегодня мы с ней разговаривали. — Тут явственно послышался вздох, говорящий об отношении Лема к сказанному. — О ней мне еще и Рагдор намекал, — привела последний довод я.

— Ну, если сам Рагдор — это другой разговор! — продолжал развлекаться за мой счет чародей.

— Лем, она жива, во всяком случае, не окончательно мертва, — поправилась я. — Или вам, чтобы проверить, нужно обязательно пощупать и обязательно под рубашкой?

— Да было бы что у тебя под рубашкой щупать, — отмахнулся нахал. — На что только повелитель позарился? Тебе можно в лесу с хищниками смело гулять, даже с большой голодухи не тронут, — не унимался чародей. — Дай я тебе голову лучше пощупаю, может, там что-то найдется?

— Вы женщин не любите, а ведь вряд ли бы отказались, не убеги я из палатки, — ответила, наклоняясь, я. Если честно, уже жалела о своей минутной слабости и побеге. Сейчас я понимала, что чародей хотел или попугать меня, или проверить, или все сразу.

— Не любить и не хотеть — разные вещи, — ощутимо надавливая на лоб и затылок, проговорил Лем.

Он давил все сильнее, но я терпела. Боль шла от головы ниже — в шею, плечи и грудную клетку. Видимо, дело вовсе не в физическом давлении. Я стиснула зубы. Если это очередная издевка, я его точно ударю. Костяшки у меня не менее острые, чем коленки.

— Н-да… — протянул Лем, наконец убирая руки.