Дочь похитительницы снов - Майкл Муркок

Сны приходили ко мне и как к Ульрику фон Беку, и как к Эльрику Мельнибонэйскому. Они были столь красочны, столь живописны, что запомнить их целиком не представлялось возможным. Эльрик вспоминал свои сновидения как очередные кошмары в ряду других, не менее жутких, от которых просыпаешься с криком. И потому он стремился все к новым и новым приключениям, ища забвения в поединках и битвах.

Но теперь наша связь с фон Беком не позволяла мне забыться так легко.

– Ступайте на остров Морн, – крикнул мне вослед князь Лобковиц, когда я свернул на указанную ветку.

Я обернулся.

– Морн?

Таинственного князя Лобковица – или герра Эля – уже нигде не было видно. Он словно растворился в переплетении ветвей. А то образование, которое он назвал раковой опухолью, сейчас и в самом деле напоминало вырезанную из слоновой кости хризантему – вырезанную с таким совершенством, что поневоле заподозришь руку богов. Понятно, откуда перекресток приобрел свое название. Но кто его дал – люди, прокладывавшие дороги, постоянно ходившие одними и теми же путями, или, может быть, божества?

Почему Лобковиц настоял, чтобы я выбрал эту ветвь? И почему он упомянул Морн? На мгновение я усомнился в искренности его намерении, заподозрил моего знакомого в обмане, но отогнал шальную мысль. Если я хочу выжить, мне надо доверять людям – во всяком случае, тем, кто на деле уже доказал свою порядочность.

Мало-помалу ветка привела меня к главной ветви древа. Я приблизился к месту, где эта ветвь загибалась кверху, а затем ныряла вниз, образуя арку.

Выхода не было, придется пройти под ней. Я сделал шаг – и осознал, что гляжу в ослепительно-белый котел, внутри которого бушует пламя. В следующее мгновение это пламя выплеснулось на меня, окутало золотисто-оранжевым коконом и проглотило – и я будто провалился в яму и падал, падал, падал, целую тысячу лет. А подо мной, на дне ямы, раскинулось бескрайнее поле серебристых цветов – розы и хризантемы, бархатцы и магнолии, и в каждом цветке была заключена собственная вселенная.

Я испугался, что меня утянет в одну из этих неведомых вселенных, но тут поле начало преображаться, стало гладким и белым, на нем остались лишь два огненно-алых пятна… Внезапно я сообразил, что вижу свое лицо, увеличенное до гигантских размеров. А потом передо мной возникли встревоженные лица Хмурника и моей дочери Оуны. Я повернул голову. На полу, рядом с кроватью, спал граф Ульрик фон Бек. А со мной произошла перемена. Все было совсем не так, как некоторое время назад…

Как фон Бек, хоть я и чурался Эльрика, хоть он и презирал меня, как любого из людей, населяющих Землю, я все же не мог отделаться от своего «напарника». Во мне продолжали уживаться две личности. И, по всей видимости, я никогда не смогу избавиться от Эльрика, от его воспоминаний и его мыслей. Не думаю, чтобы подобное «раздвоение» было мне суждено от века, это всего лишь случайность, которая могла произойти со всяким; так или иначе я, по большому счету, мало чему научился за срок нашего совместного существования. А думать, будто благодаря слепому случаю ты стал повелителем мультивселенной, – верх самообольщения, величайшее и глупейшее на свете заблуждение.

Позднее мне доводилось слышать о тех, в ком уживались тысячи личностей, но сам я поначалу едва справлялся со своею второй. Простой немецкий помещик оказался в сверхъестественном контакте с существом, от которого его отделяли несчетные километры пространства и не поддающиеся исчислению года. И все же – его лицо было моим собственным. Невольно складывалось впечатление, будто я вижу свое отражение в длиннейшем коридоре с зеркальными стенами, и мой образ дробится в этих зеркалах, и каждое отражение хотя бы одной-единственной деталью отличается от оригинала.

Я приподнялся на локте, медленно встал с кровати. Сколько прошло времени? Хмурник приплясывал, радуясь пробуждению друга, Оуна взяла отца за руку, а Эльрик недоуменно взирал на происходящее…

Лишь я, похоже, сохранил воспоминания о странствии по лунным дорогам.

Эльрик перевел взгляд на меня.

– Должно быть, тебя, господин, я должен поблагодарить за чудесное избавление от колдовского сна?

– Думаю, нам обоим следует поблагодарить госпожу Оуну, – ответил я. – Она доказала, что многому научилась у своей матери.

Эльрик нахмурился.

– Погоди… Да, я что-то припоминаю… – вдруг он вздрогнул. – Мой меч…

– Бурезов у Гейнора, – вставил Хмурник. – Но твой.., э… Но этот господин принес другой меч.

– Угу, – Эльрик сильнее сдвинул брови, посмотрел на Равенбранд, который я вложил ему в руку. – В голове какие-то обрывки… Гейнор похитил мой меч. Я заснул. Мне приснилось, что я нашел Гейнора и снова потерял… – он вскинул голову. – Гейнор угрожал… Нет, Танелорн в безопасности. Миггея побеждена. Камни Морна! Наши друзья в беде. Ариох, герцог Ариох, где он?!

– Был здесь, – отозвался Хмурник. – В смысле, в этом мире. Но нас он не навещал. А теперь, похоже, ушел – и Гейнор с ним.

Эльрик обхватил голову руками и застонал.

– Слишком много колдовства! Даже для меня слишком много! Ни один смертный такого не вынесет… О, я вспомнил! Сон, и во сне хижина! Белые лица, пещеры, молодая женщина…

– Отец, со временем ты вспомнишь все, – перебила Оуна. Эльрик недоуменно посмотрел на нее, растерянно развел руками.

– Что ж, – сказал я, – мы своего добились. Больше всего на свете мне сейчас хотелось лечь и заснуть обыкновенным человеческим сном, без каких-либо сновидений.

– Война еще не кончена, – тихо напомнила Оуна. – Нам необходимо избавиться от Гейнора.

Мы не знаем, что он замышляет. А напасть он может сразу в двух местах, и ему наплевать на все, включая собственную жизнь.

– Где нам его искать? – Эльрик тщательно осмотрел меч. Казалось, он подозревает клинок в злонамеренности. При этом чувствовалось, что он умеет обращаться с подобного рода оружием.

– Найти его легко, – ответила Оуна. – Он наверняка выберет одно из «мест силы» – Бек или Морн. Вопрос в том, как его победить. Если ты готов, отец, мы прямо сейчас отправимся в Мо-Оурию, где наша помощь по-прежнему необходима.

– А как мы туда попадем? – спросил я. – Вряд ли король Страаша во второй раз откликнется на мой зов.

Девушка улыбнулась.

– Есть иные способы передвижения, граф, менее, скажем так, радикальные. И потом я уверена, что заклятие Миггеи более не действует. Теперь только она осталась в той пустыне, которую сотворила – и пребудет там, пока не найдется человек, готовый ее освободить. Но нужно решить, как быть с мастером Хмурником – он не может, подобно нам, путешествовать между мирами. Думаю, проще всего ему будет дождаться возвращения Эльрика здесь, в Танелорне.

Хмурник явно обрадовался, что ему никуда не придется идти, но вслух сказал:

– Я поклялся всюду сопровождать Эльрика – хоть в преисподнюю, если понадобится.