Град разбитых надежд - Мария Токарева

— Нет, я же говорю: они сами пришли, — помотал головой Ли, и отчего-то Джоэл сомневался в правдивости этих слов. Но не относительно «назло», а относительно «сами пришли».

Наверняка наглец Ли тайком пробрался в академию, пока не видела Энн, потом заговорил с девушками, впечатлил их парой эффектных приемов на арене или просто залил в уши патоку красивых историй о подвигах охотников. А вскоре они втроем сбежали с территории или же Ли вывел новобранцев под благовидным предлогом. На пару часов новичкам разрешалось в сопровождении заслуженного охотника совершать выходы в город для изучения улиц. Но компания употребила отведенное время, постигая совсем другую «науку».

— Если ревнуешь, я могу тебя успокоить: похоже, я несимпатичен Джолин, — продолжал гнуть свое Джоэл.

— Не клеится с ней, а, Джо? — понимающе спросил Ли после долгой тягучей паузы. Похоже, он отчасти чувствовал себя виноватым. Джоэл низко опустил голову, честно ответив:

— Нет, совсем никак.

— Почему ты так решил?

Джоэл развел руками, таращась на вымазанные в засохшей грязи носки сапог. Слова впивались в язык вращающимся веретеном, но не складывались в четкую нить, особенно, когда он глядел прямо на вопросительно замершего Ли. В одной рубашке, стройный, с сильными ногами, он напоминал мраморную статую из уцелевшего музея искусств и этим смущал, мешая рассказать. Джоэл уставился в пол и все-таки поведал о наболевшем:

— Она резка, не желает никакой помощи. Я не знаю, что с ней вообще делать. Она, знаешь, как неспелый каштан в колючей скорлупе.

— Каштан-девушка, скажешь тоже, — беззлобно ответил Ли. — Но она позволила тебе бродить рядом с собой?

— Да.

— Значит, все не так плохо.

— Все плохо, Ли, — обломал крылья ложным надеждам Джоэл. — Как только я спрашиваю ее о прошлом, она начинает дичиться, будто ее в камеру пыток ведут.

Ли поморщился, точно ему выкрутили руку. Он на мгновение сжал кулаки, потом разжал, отпуская пояс штанов, который выудил из-под кровати. Пряжка громко звякнула о грубые доски, и после этого звука снова воцарилось неловкое молчание.

— Зачем ты спрашиваешь о ее прошлом? — протянул негромко Ли, но голос его набирал силу, распускаясь негодованием: — Для расследования? Так что тебе от нее надо? О моем прошлом ты никогда не спрашивал.

— Все еще надеюсь, что однажды ты сам расскажешь, когда будешь готов, — заметил Джоэл то ли с укоризной, то ли с сожалением.

— Вот и она сама расскажет, — подхватил Ли. — Принимай ее такой, какая она есть, девушка-загадка. Разве это не добавляет остроты?

— Пожалуй.

Джоэл крепко задумался. Он ведь и правда заметил сначала не Джолин, а жутких химер в ее Ловце Снов. Он заинтересовался ее кошмарами, ее тайной. Чего же он хотел на самом деле? Желая раскопать ее секрет, сам же отметал ответы, точно тоже скрывался в колючей скорлупе. «Два зеленых каштана», — иронично подумал он и распрощался с Ли, чтобы пойти домой и выспаться.

Оставаться в пропахшей чужой страстью квартирке любовника не хотелось, среди раскиданных вещей, среди его бездумного желания забыться. Джоэл забывался усталостью.

После каждого дежурства он намеренно изматывался настолько, чтобы не видеть снов. Выключаться и включаться, подобно старым механизмам. Развесить Ловец Снов, коснуться головой подушки — и в пропасть. Так случилось и в этот день.

В мансарде скреблись мыши, но звуки иссякали. Запах гнилого яблока уже ничего не значил, не мешал провалиться в небытие на короткие пять часов. И все же сердце впитывало неискупимую горечь, как от утраты или ссоры, поэтому не отпускали видения.

Ему являлась Джолин. Она все убегала, неслась стремглав по улице, а вокруг сгущался туман или толпа. Туман толпы вокруг единой цели. Потом он заметил, что сумрачную тишь прорезают два немых виденья, и во втором длинном силуэте распознал Ли.

«Куда вы? Не уходите!» — немо кричало подсознание, потоки слов вились незнакомым языком. И Джоэл тонул в белесом мареве, оказавшемся лавиной архивных карточек. Дома представали шкафами, из них выпадали папки с именем «Ленц». Везде «Ленц-Ленц-Ленц». А кто такой этот Ленц? Джоэл не знал ни в реальности, ни во сне. Так почему это имя являлось в кошмаре? Почему терзало, унося, как стремительная река, его любимых?

В иллюзорном мире он не отрицал своих чувств, не прятался от них под напускной невозмутимостью. Он любил и боялся потерять. Он хотел приблизиться, закрыть собой от жадных ртов-папок бесконечной картотеки, согреть своим теплом, оградив от промозглого морока изменчивых улиц, где-то ли дома, то ли древние шкафы. Но рой документов чередой неразборчивых слов сковывал его, мешая сделать шаг, мумифицировал заживо, оборачиваясь вокруг рук и ног. Он тонул, пока Джолин и Ли уходили навечно. И брусчатка под их ступнями плавилась, обращаясь в пыль, устремляясь вверх. А над Вермело разверзался шторм, гигантская воронка, в которой парили трупы горожан.

Среди безумия конца летели каменные перья, и древний ворон возвещал:

— Асур должен пасть! Асур отравлен собственной жадностью.

Алые отблески неба прорезал голос непобедимой черноты, раскинувшейся кольцами Змея вокруг стены. Он смеялся, громко смеялся, до боли в барабанных перепонках:

— И кто же сразит меня? Страж Мира не придет, а последний Страж Вселенной в моих владениях бессилен!

— Я — Страж Вселенной! И тебе не победить! — кричал ему каменный ворон и устремлялся горящей стрелой вперед, в темноту. Он сталкивался со Змеем, разрывал кольца.

На мгновение завеса черноты пала, а за ней мелькнул зеленый свет маяка и кобальтово-синее море, катящее пенные валы прямо за стеной. Это его шум порой доносился до горожан. Это его запах витал в трущобах возле стены. Джоэл никогда не видел, но сразу узнал — да, это море. То самое, которое украшало когда-то конец Рыбной улицы, то самое, по которому ходили корабли с белыми парусами. И ноздри обласкал солоноватый дух свежего ветра пополам с горьким привкусом гниющих водорослей. Но все лишь на мгновение, на зыбкий отсвет секунды в чужом неверном сне. Бесчисленные кольца сомкнулись, каменный ворон прочертил по небу огненный след, отброшенный и опрокинутый. Змей побеждал, Змей возвещал апогей своего торжества. И Вермело терял море и надежду на спасение.

— Я за гранью Вселенной! Я есть новая Вселенная! Начало и конец всего сущего в искаженных Мирах Хаоса! Законы твоей Вселенной не действуют в моей! — шипел Змей и смеялся, отчего воронка расширялась, утягивая в бездну все больше стенавших жизней. Сон повторял вечный диалог, но на этот раз Джоэла душили не загадки смутных образов, а вопросы из реальности, которые в закоулках памяти перековались в чудовищ.

— Ты не победишь! — кричал ему голосом вьюги гигантский ворон и с упорством безумца устремлялся вперед. Сражались два чудовища, сцепились две тьмы, свились в танце боя. Каменные перья ударялись с металлическим лязгом о чешую, но чертили на ней лишь зыбкие вмятины. И новые души уносились в воронку, оставляя в призрачно-прозрачных домах лишь зыбкую оболочку.