Светлым магам вход воспрещен - Марина Ефиминюк

– Твоя сестра – ведьма, она способна разбудить кого угодно, даже умертвие, – пробухтел Шейн, забираясь в салон.

– Чародеи не поднимают мертвецов, – сварливо поправила я.

– Да, но храмовника-то ты сможешь с постели поднять? – с надеждой уточнила Кэтти и тут вспомнила: – Я кольцо оставила в замке.

– А я его забрал! – просиял Шейн, вытаскивая украшение из кармана пиджака. – Ристад сказал, что оно твое по праву наследования.

Расплачиваться за срочное венчание пришлось мне, что ни капли не удивляло. В жизни столько не ставила бытовых чар за раз: защитные заклятья от тараканов в доме святого отца, в храмовой пристройке – от крыс, а фигуру святого Йори во дворе попросили оплести чарами от голубей. Я колдовала и понимала, что где-то меня обманули. Свадебный ритуал шел пятнадцать минут, а отрабатывать пришлось полтора часа. Так натрудилась, что едва держала глаза открытыми.

Оставив счастливых супругов в скромном гостевом дворе (за мой счет, поэтому скромный, Шейн умотал из замка без денег), я попросила кучера довезти меня до почтовой станции. Через два часа, когда на улице брезжил серый рассвет, а воздух казался холодным до остроты, я вышла из наемного экипажа перед запертыми воротами академии Эсвольд.

Знакомый мрачный замок, отчаянно напоминающий Торстен, встречал темными окнами, сонным недовольным привратником, мертвой тишиной и выстуженной общежитской комнатушкой. Уезжая на каникулы, соседка забыла закрыть окно. Теперь на подоконнике, письменном столе и деревянном полу лежал снег. Пережившая падение из окна бегония издохла от мороза.

Захлопнув оконную створку и кое-как обогрев комнату чарами, прямо в пальто и красном платье я свалилась в ледяную постель. Впервые за последнюю седмицу мне ничего не снилось…

Первая посылка пришла через четыре дня после начала учебы. Она ждала меня на столе в комнате. Маленькая деревянная шкатулка, закрытая на простенький магический замок. Внутри на черном бархате лежала золотая стрекоза, подаренная родителями и оставленная в темном замке. Ристад Торстен меня разыскал. Не напрягаясь.

Следующую посылку доставили в тот день, когда я впервые вышла на улицу в тонком весеннем пальто. Снег давно сошел, земля высохла, и из-под прошлогодней ржавой листвы нахально вытягивались зеленые ростки. Смотритель общежития вручил сверток, завязанный обычной бечевкой, и сказал, что подарок передали с посыльным. В этот раз Ристад прислал злосчастный любовный роман, который мне так и не удалось прочесть в замке.

Стараясь подавить идиотскую улыбку, раскрыла томик. На первой странице, проявляя ужасающее неуважение к книгам, незнакомым твердым почерком было написано: «Прочел, оказалось познавательно». Я долго смотрела на короткую чернильную строчку из острых строгих букв и думала, как сильно подходит почерк верховному темному магу клана Торстен.

Третья посылка оказалась увесистой, словно в нее положили кирпич. В деревянном ящичке лежали кубок за победу в турнире и записка: «Не благодари, меня отблагодарил главный знахарь лечебницы. Теперь у Брунгильды ящик порошков от мигрени, несварения и дурного характера». Я поставила кубок на подоконник на место погибшей страшной смертью бегонии. Через седмицу соседка превратила его в вазу для фруктов.

На четвертый раз Ристад прислал себя самого.

За окном буйно цвел последний месяц весны, а от зелени рябило в глазах. Каждое утро под окнами гомонили птицы, и так одуряюще пахло цветами, что кружилась голова. Я готовилась к защите дипломной работы о восхождении темной силы и в перерывах между занятиями ненавидела мир. Иногда тихо, иногда громко. Особенно если соседки за стеной устраивали гулянку, а мне приходилось корпеть над учебниками.

– Говорят, что его величество заставил их принять… – шептались второкурсницы, сидящие у меня за спиной в читальном зале.

Дух-хранитель, взъерошив волосы, ледяным потоком пронесся над головой и захлопнул болтушкам книги, мол, покиньте храм науки и свалите трепаться куда-нибудь на лавочку в парке. Я настолько озверела из-за диплома, что была с ним совершенно согласна.

Соседки примолкли, но вскоре одна все-равно не выдержала:

– Ректор рвал и метал, когда его вынудили объявить день открытых занятий. Он отменил бы, но приезжает какой-то верховный.

– Да они же все старые, эти верховные ведьмаки… – зашептала вторая сплетница.

– Верховный? – резко обернулась я к девчонкам.

– Ага, – согласились они.

– На открытые занятия? – на всякий случай уточнила я.

Те снова дружно кивнули. Дух-хранитель ледяной струей воздуха ударил в лицо, пришлось от него отмахнулся, а то в открытый рот попала какая-то соринка.

– Когда он приедет? – продолжила допрос.

– Объявили, что завтра.

Библиотечная нечисть выставила наш слаженный коллектив из читального зала.

На следующее утро, когда я вернулась из купальни, застала соседку за столом, перед круглым зеркалом на длинной ножке. Вокруг теснились баночки с красками для лица. Покрывая губы слоем алой помады, она скосила на меня глаза неестественно синего цвета с огромными расширенными зрачками и промычала:

– Ну что ты смотришь на меня как на умертвие?

– Ты закапала белладонну.

– Угу. У ведьм всегда какая-то беда с глазами. Решила соответствовать.

– Беде?

– Ведьмам. Несси, ты просто никогда не видела этого верховного. Да я готова обливаться белладонной!

Она почмокала губами и с умным видом процитировала сама себя:

– Каждая уважающая себя чародейка хоть раз в жизни обязана завести интрижку с привлекательным темным магом.

Перед мысленным взором вновь появилась залитая солнцем комната в летнем домике. Я смотрела на Ристада снизу вверх и несла абсолютную ересь про эти самые интрижки. Тряхнула головой, изгоняя неуместные воспоминания, застегнула голубую форму и направилась к двери:

– Удачи с верховным.

– А тебе на занятиях! – крикнула вдогонку соседка.

– И выброси белладонну, когда-нибудь ты от нее ослепнешь!

Академия гудела и стояла на ушах. Студентки обсуждали ужасно привлекательного, «абсолютно, ни капельки не старого» ведьмака, приехавшего с королевскими магами. Кажется, издалека (да и поближе) его видели все, кроме меня. И что-то такая обида накатила, что на тренировке едва не поджарила сокурсника, неловко пошутившего о рыжих девушках.

Ристад ждал меня в общежитии. Он стоял спиной к двери и с искренним интересом профана перед магическим артефактом разглядывал многочисленные баночки, в беспорядке оставленные соседкой. При виде высокой, широкоплечей фигуры сердце пустилось вскачь. Хотя я, конечно, никогда себе не призналась бы, что обрадовалась.

– Ты совсем не поседел, господин Торстен. В твоем возрасте это большой успех, – сказала первое, что сорвалось с языка. Искать умные мысли было бесполезно, в голове появилась странная пустота.