Чужой мир - Ксения Власова

– Все в порядке. – Отмахнулась я и перешла к сути: – Что тут происходит?

Игибо Майс злобно фыркнул в сторону одного из костюмеров, так что бедняжка испуганно подскочил и поторопился убраться с недовольных очей начальства подальше. Возившийся с аппаратурой осветитель предусмотрительно замер, изобразив необычный предмет интерьера – видимо, спародировал домашнюю пальму в горшке, а вот оператор, настраивавший камеру, замешкался, за что получил в спину ободряющую угрозу увольнения и спонтанный анализ его родственных связей. Лишь после этого Игибо Майс повернулся ко мне и раздраженно объяснил:

– План съемок полетел к злобным ринам! Мы отстаем от графика. Пришлось менять очередность сцен. Сейчас будем снимать разговор главной героини с отцом.

– А как же финальное прощание героев?

– Снимем завтра, когда Дайсаке Акано (неразборчивое ругательство) выйдет на работу.

Сердце встрепенулось пойманной в силки птицей. Впервые за два дня волнение кольнуло тело и пробежало на спине мурашками.

– А что случилось с Дайсаке Акано? – Губы слушаются, уже хорошо. Возможно, говорю не так четко, потому что Айю пришлось переспросить, прежде чем перевести, но это уже мелочи.

– Заболел! – Игибо Майс выплюнул это слово, как дракон, фыркающий огнем. Разве что дым из ноздрей не пошел. Впрочем, возможно, это дело поправимое…

В легких сразу появился воздух. Надо же, даже не поняла, что все это время стояла, затаив дыхание. Заболел. Ничего страшного, все болеют.

Кажется, я сказала последнюю фразу вслух, причем на цинфийском, потому что Игибо Майс снова гневно содрал с шеи платок. Я непроизвольно шагнула назад. Было ощущение, что этим платком меня сейчас попытаются задушить. Но нет. Скомканный шелк вновь оказался водружён на прежнее место – на покрывшуюся красными пятнами шею режиссера.

– Госпожа Майя Данишевская, – с вежливостью, граничащей с издевкой, проговорил Игибо Майс. – Болеть можете позволить себе вы. Или ваша многоуважаемая помощница. Возможно, даже с температурой и соплями свалится кто-то из вашей охраны. Но мои актеры не болеют! Болеть они могут после окончания съемок столько, сколько их душе угодно. Даже если им захочется умереть, я не буду протестовать, но только ПОСЛЕ завершения работы над фильмом.

Мы с Айю переглянулись. На ее лице я прочла то же желание поскорее смыться от разгневанного режиссера, что испытывала сама.

– Не разделяю вашу позицию, но понимаю ее, – осторожно сказала я и быстро ретировалась под предлогом неотложных дел.

– Разве мы не будем присутствовать на съемках? – удивилась Айю, когда я потащила ее к выходу.

– Нет, не сегодня, – пробормотала я, раздумывая о том, как незаметно обойти журналистов на входе.

– У нас другие планы?

– Угу. Навестим Дайсаке Акано. – Я не хотела в этом признаваться, но при мысли, что Дайс заболел, мне становилось неспокойно. Хотелось убедиться, что это действительно обычная простуда, а не что-то серьезное.

– Это не понравится Ито Кейтаро…

– Верно. – Я остановилась и посмотрела на Айю. Слова прозвучали жестко, но иначе было нельзя. Мне надоело ходить вокруг да около. – Слушай, я знаю, что ты выполняешь поручение отца и приглядываешь за мной. Также понимаю, что у моего брата с твоим отцом какая-то договоренность и к этому славному дуэту недавно присоединился еще и Ито. Не знаю, какие планы у этой троицы, но пешкой быть не хочу. Понимаешь?

Айю сглотнула и опустила ресницы:

– Да.

– Отлично. Тогда все просто: либо ты со мной, либо с ними. Выбирай. – Я скрестила руки и напряженно застыла. Знала, что рискую: кто я такая, чтобы требовать от Айю подобного? Но все же решила попытаться. Не могла иначе.

– Я с вами! – Айю подняла голову и лихорадочно сжала мою ладонь. – Быть незначительной фигурой в мужской игре, знать, что тобой могут пожертвовать – это ужасно! Я вас понимаю. Потому что… Потому что…

Айю запнулась и закусила губу. На ее лбу пролегла глубокая складка, которая сразу же сделала ее старше. Я пожала ее руку в ответ:

– Я знаю, знаю…

Пропасть, лежавшая между нами, как будто стала меньше. Мы и до этого маленькими, почти незаметными шажочками сокращали расстояние, но теперь как будто кто-то перекинул мостик. Мы с Айю выросли в схожем окружении и оказались в практически идентичном положении. Сложно не сочувствовать человеку, на долю которого выпали те же испытания, что и тебе.

– Я действительно шпионю за вами. – Айю некрасиво шмыгнула носом. – Мне это не нравится, но… Когда отключили Сеть, я запаниковала, не знала, что делать, и поехала к отцу за инструкциями. Вот тогда, в машине, мне стало так мерзко на душе… Я, верный цепной пес, сама побежала за новым поводком…

Айю замолчала, и я не стала развивать тему. Откровенный разговор посреди коридора и снующей толпы – это слишком странно. Впрочем, возможно именно такая атмосфера и сделала признание более искренним?

– Так ты поедешь со мной к Дайсу? – уточнила я.

– Да. И ничего не скажу Ито Кейтаро, но он все равно узнает: в охране сейчас работают его люди.

– Но слушаются они тебя?

– Да, конечно. Ведь именно я за вас отвечаю.

– Отлично, – я выдохнула с облегчением. Мысль о том, что охрана воспротивится моей поездке пугала. В то же время бесшабашные идеи улизнуть от амбалов мелькнули на периферии сознания, но не задержались надолго: слишком свеж был недавно полученный опыт. Повторения не хотелось. – Значит, едем. А с Ито я поговорю сегодня вечером.

Айю мелко кивнула и предложила выбраться через черный ход: у парадного все еще дежурили журналисты (как и говорил Игибо Майс, интерес к фильму не угасал), а этим любопытным товарищам вовсе ни к чему было знать, куда я направляюсь.

– Как думаешь, у дома Дайса будет засада из прессы? – спросила я уже по дороге.

– Интересно вы к нему обращаетесь… – Айю прищурилась, а я покраснела. К счастью, она не стала развивать тему: – Нет, вряд ли. Новость о болезни Дайсаке Акано уже разнеслась по городу, поэтому вряд ли папарацци подпирают там двери. Понятно же, что Дайсаке Акано проведет дома весь день. К ужасу Игибо Майса. – Она произнесла последнюю фразу с явным удовольствием. Видимо, ее неприязнь к режиссеру не прошла окончательно.

– Не знаешь, что с ним случилось? – Все-таки не удержалась. Слишком волновалась, хотя это и было странно: так переживать из-за чужой болезни.

– Наверное, подхватил простуду. – Пожала плечами Айю. – Вчера снимали сцену на естественной локации, а на улице лил дождь, да еще и северный ветер поднялся. Продуло, видимо. Завтра уже будет как новенький.

Я едва не забыла выдохнуть. Гнев на мгновение застил разум рваным туманом, а затем отпустил.

– Они что… Снимали при таких отвратительных условиях?! Странно, что кроме него никто не заболел!