Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

Мелкая рыбешка была надета на шпажки, и пожарена на манер шашлыка.

— Ее едят руками. Вместе со шкуркой и плавниками.

Саша откусила небольшой кусочек. Хотя она уже привыкла к агридской пище, казавшейся ей пресной без специй и перца, которыми грешили южане, вкус рыбы поразил: нежность, сдобренная сильным запахом костра. По телу разлилось приятное тепло.

— А вот это острое блюдо, но тебе понравится.

— Фаршированный перец сагуми?

Как она его любила! Там, в Хаюрбате, Саша всегда искала случая полакомиться длинными стручками, набитыми пряной травой. Обжаренные в яйце они являли смесь вкуса: один компонент разжигал пламя, другой зализывал обожженные рецепторы.

— Нежность и сила. Инь и ян — как говорят на Земле, — Рон улыбнулся, и Саша просияла в ответ.

А потом помахала ладонью перед лицом. На глазах выступили слезы.

— Ян очень силен, — произнесла она, потянувшись за бокалом с зеленоватым напитком. Куратор как чувствовал, налил, пока она засовывала перец целиком в рот.

— Что это? — вкус у напитка оказался превосходным. Слегка газированный, он быстро снял горючее действие ян.

— Кремвиль.

— Ох, мамочки! Я не позеленею от него? — Александра вспомнила рассказы о вине, приготовленном из ягод с острова Безумных магов.

— Нет. Все, что нужно, я уже пошептал, — Гаррон явно веселился.

— А это что? — Саша показала вилкой на стоящее в центре стола блюдо. Холмы чего-то вкусно пахнущего заливали взбитые сливки.

— Машетта. Что-то вроде десерта.

— И как ее едят?

— Ложками. Можно руками. Можно даже размазать по телу, а потом слизывать. Гурманы уверяют, что так вкус раскрывается наиболее полно.

Александра приподнялась и ткнула в машетту пальцем. Потом облизала и закатила глаза.

— Ты испачкалась, — Рон показал на щеку. — Вот здесь.

Саша лихо мазнула ладонью.

— Теперь еще и здесь.

Когда Рон оказался рядом?

— И здесь, — он губами снимал сладкую пену, которая оказалась везде. На подбородке, на шее, на груди, которая только что была под защитой трилистника Adidas, а теперь светила наготой.

— А где мой лифчик?

— Он мешал насладиться вкусом.

— Черт! Да мы уже в спальне! — вслух удивилась Саша, обнаружив себя на прохладных простынях. Подняла ногу, присвистнула. Штанов знаменитой компании как не бывало. — Я что, набралась?

— И вся испачкалась в машетте. М-м-м, — Рон втянул сосок в рот. — Очень вкусно!

— Дай и мне попробовать!

Поцелуй был сладок и нежен.

— Еще!

И еще, и еще, и еще.

Они позволили себе такие глупости, от которых сносило крышу. Сначала им помогала машетта — за ней Саша сгоняла в соседнюю комнату, потом обходились уже без десерта.

Было вкусно, возбуждающе, головокружительно. И весело.

Александра Верхова и не догадывалась, что консуммация весьма приятное дело. И заканчивается она бурным оргазмом.

— Еще!

— Спи уже, сладкоежка.

Плотная занавесь скрыла краски и звуки дня. Тишину нарушали лишь редкие поцелуи и вздохи. Кто кого целовал, не понять. Потом и они прекратились.

Часа через два Саша всхлипнула.

— Что?! — Гаррон приподнялся на локте.

— Машетта кончилась…

— Без нее никак?

— Будет также вкусно?

— Еще вкуснее.

Еще через пару часов Рон открыл глаза, чувствуя, что на него смотрят.

— Ну, здравствуй, муж!

— Послать за машеттой? — потер лицо, чтобы прогнать сон.

— Нет, — Саша покачала растрепанной головой. — Я хочу сказать, что не жалею о том, что произошло.

Услышав его легкий смех, легла и уставилась в потолок. Она, кажется, влюбилась. Нет, Рон и до консуммации ей нравился, особенно когда был псом, но теперь точно влюбилась.

— Скажи, что ты чувствуешь?

Хотелось, сильно-сильно хотелось услышать, что он тоже влюблен.

— Голод.