Абигайль, или Романтическая катастрофа - Екатерина Полянская

Книгу я получила только лишь потому, что папа успел ее выслать до того, как стало известно о моем скором возвращении в столицу. Хоть что-то не пошло наперекосяк! С почты домой неслась буквально вприпрыжку. Ладони просто зудели. Казалось, она скрывает столько тайн… И сейчас они, наконец, готовы мне открыться. Но на самом деле под обложкой всего лишь сказки. Может, основанные на чем-то почти реальном, но в наше время это сказки и есть.

Эли посмеивалась, но ничего не говорила.

Ее работа тоже подходила к концу. Папа дал понять, что не собирается дальше ей платить. Нет, я не боялась остаться без защиты. Тоже мне, очень важная персона! Разве что мэр мстительную пакость подстроит, но уж с этим мы с Мышей справимся. Обидно только, что так настойчиво тянут домой и совершенно не берут в расчет мое мнение.

— Может, он там уже и жениха своей ведьмочке присмотрел? — поддела Эли.

— Не думаю, — отозвалась я. — Папа на такое не способен.

Надеюсь на это, во всяком случае.

Шорох страниц действовал успокаивающе. Я полистала книгу, пробежала взглядом знакомые названия, улыбнулась прекрасным иллюстрациям — и закрыла, но не совсем. Первый чистый лист вдруг поплыл… и на нем проступила надпись:

«Дорогой Эйлин. Я не могу на тебе жениться и забираю кольцо, чтобы ты оставила уже наконец эту ерунду. Однажды ты встретишь свою любовь среди людей и будешь счастлива. Прощай. Твой Дракон».

Мои глаза изумленно распахнулись.

Я даже еще раз перечитала коротенькое послание, написанное каллиграфическим почерком.

Так и есть.

Твой Дракон!

Что бы это могло значить?

— Так откуда, говоришь, в вашей семье эта книга? — протянула Эли.

— Сколько себя помню, она всегда была, — прошептала я, трогая пальцами надпись.

Исчезать она больше не собиралась.

Ощущение такое, будто меня медленно, но верно окружают драконы.

— А кто такая Эйлин? Твоя мама?

— Бабушка, — поправила я. — Но мы никогда не виделись.

— И… что с ней стало?

Я пожала плечами.

Понятия не имею.

Дома родственников с маминой стороны мы не обсуждали. По понятным причинам.

Закрытая книга была отложена в сторону. Показалось, что глаза на обложке таинственно заблестели.

— Надо выяснить, — не унималась Эли.

— Как?

— Спроси у папы.

Представила и… покачала головой. Утром мы едва не поссорились в очередной раз за последние три дня, но все же не хотелось ворошить прошлое и причинять ему боль.

— Тогда я спрошу. — Эли вытащила из кармана штанов смартфон.

— Не смей!

— У своего, — уточнила она. — Он может быстро разузнать что угодно.

Идея казалась отличной ровно до момента ее воплощения. Фамилии той своей родни я не знала, но это не играло роли. Эли объяснила, кого нужно найти. Минуты две провисела тишина. В это время я поглядывала на рельефные глаза на обложки, но они вели себя прилично. В смысле, не блестели, не моргали и никаких признаков жизни не подавали. Наконец Эли ответили. Она выслушала… и помрачнела ещё больше. Потом коротко попрощалась и прервала связь. У них с отцом было строго деловое общение. Никаких нежностей, даже прощального «целую».

— Ну что?!

— Ничего.

Как бы не так! Я же слышала, он говорил. Только слов не разобрала.

— Эли!

— Ничего особенного.

— Тогда тем более рассказывай, не тяни Мышу за хвост!

Услышав свое прозвище, фамильяра громко пискнула, но лететь к нам поленилась. Видимо, не проголодалась еще.

— Галочка, поверь, тебе не нужно это знать. — Ласковый тон только разбередил дурное предчувствие. — Жила же ты без них. И дальше проживешь.

Я закатила глаза.

Приятно, когда оберегают, но всему должен быть разумный предел.

— Эли, дорогая, — я тоже умела говорить сладенько, — ты в курсе, что моя Мыша раньше принадлежала настоящей ведьме. Пакостной и мстительной.

— И что? — Она наивно решила, что я меняю тему.

— А то, что она наверняка знает, как колдовать правдивую порчу! — рявкнула я. — И если ты сейчас же не выложишь все, мы узнаем, как выглядит эта порча, помноженная на романтичные чары, которыми она напиталась от меня!

Оценивающий взгляд с восхищенным блеском.

Хм, а это приятно!

— Стоило уехать от папы, сразу ведьминский характер прорезался, — поделилась своей оценкой меня телохранительница.

— Итак?

— Эйлин умерла два года назад.

— Всего-то? — Знаю, я должна была почувствовать что-то, но… мы даже не встречались никогда.

Эли присмотрелась к моей реакции, не увидела ничего опасного и осторожно продолжила:

— В закрытом заведении для душевно больных. Она бредила драконами. Под конец ей все время казалось, что она летит на одном из них в его замок.

На секунду я зависла. А потом сделала сразу три вывода. Моя бабушка была драконьей невестой. И хотя дракон забрал кольцо, после чего она устроила личную жизнь и родила дочь, сказки из головы она не выкинула. В результате сошла с ума. Значит, у меня плохая наследственность. Это пугало, если честно. Последнее же заключалось в том, что… драконы жестоки. Очень. Точнее, странные существа, утратившие ипостась, которые теперь отличаются от обычных людей лишь тем, что носят титулы грейфов. Именно их суеверные люди прошлого прозвали драконами. А меня угораздило связаться с одним таким. Не просто связаться. Вляпаться по полной.

Опасливый взгляд на выделяющиеся на обложке глаза.

Ничего.

— Абигайль, ты в порядке? — тронула меня за руку Эли.

— Да. Просто это страшная сказка.

Вдруг мама от нас ушла, потому что тоже погналась за драконом?

Интересно, папа что-нибудь об этом знает?

Вряд ли, иначе бы он не читал мне эту книгу.

— Потому я и не хотела тебе говорить, — вздохнула Эли, похлопала меня по плечу и взялась готовить ужин.

Скоро кухню затянул аромат тушеного мяса и уютное шипение духовки. Мне досталось резать овощи для салата, и Эли время от времени косилась на большой нож в моих руках, опасаясь, как бы я себе пальцы не откромсала. Но руки совсем не дрожали и движения получались предельно аккуратными. Этому меня практикумы по зельям и заготовке ингредиентов научили. На душе может быть что угодно, но нож нужно держать твердо.

Запахи привлекли Мышу, и она расселась на краю стола. Маленькие внимательные глазки следили за тем, что я делаю, но то и дело убегали к книге. Кажется, фамильяры тоже уважают интересные истории.