За Черной лестницей - Юлия Диппель

– Нет, – проворчала я. – Это скорее совпадение.

– Так-так, – засмеялся он, хватая меня за руку и продемонстрировав окровавленные костяшки, словно улику. – Может быть, эта граница прошла также через лицо Зимы?

Юнос локтем ударил Паша в живот.

– Да что не так? – надулся граф. – Только не говори мне, что наша многоуважаемая княгиня этого не заслужила!

Теперь и Ромэ бросил на него предостерегающий взгляд, после чего Паш отпустил меня и поднял руки в примирительном жесте. – Понятно. Я понял. Амайя ранена, и я не должен так на нее давить.

– Я не ранена, – упрямо возразила я. – И нет, я не била Зиму. Все остальное я лучше расскажу Ноару лично, так что даже не думайте навязывать ему свои предположения!

Слава Богу, теперь и до Паша дошло, что я не была настроена шутить или разговаривать, и поэтому они, молча, проводили меня в мои покои.

К своему удивлению, там, в полумраке, я обнаружила храпящую Эсекру, которая задремала в кресле. А мой бодрствующий младший брат сидел на кровати и играл со Шмельком. Поскольку я не знала, который час, то едва ли была в праве отчитывать его за поздние игры. Тем не менее я была уверена, что Мо давно следовало спать, а Эсекра должна была присматривать за ним, а не наоборот. Когда мой брат обнаружил меня, он выглядел пойманным с поличным. Поспешно откинувшись на подушки, Мо натянул покрывало до подбородка, будто давно уже готовился ко сну. Видимо, он знал время лучше меня и от угрызений совести даже не заметил, что похоронил Шмелька под одеялом.

– Ты не можешь заснуть? – спросила я шепотом. Он смущенно кивнул.

– Как насчет того, чтобы я ненадолго заглянула в ванную, а потом почитала тебе что-нибудь?

Раньше это было лучшим оружием всякий раз, когда у Мо возникали проблемы с засыпанием.

Снова кивок, на этот раз увенчанный большими сияющими детскими глазами, а затем приглушенный писк из-под покрывала. Пока Мо пытался освободить Шмелька, я поплелась в ванную. Глядя в зеркало, я осознала всю степень своего состояния: блестки были повсюду, волосы растрепаны и спутаны, а макияж размазан. Неудивительно, что друзья Ноара подумали, что я ранена. Мне очень повезло, что для Мо все эти внешние признаки не имели значения. В противном случае он, вероятно, беспокоился бы обо мне еще больше, чем уже это делал.

Мне сразу же стало ясно, что заглянуть в ванну ненадолго у меня бы не получилось. Потребовалось несколько слоев мыла и горячей воды, чтобы отмыться от этих блесток. Когда я, наконец, удовлетворенно скользнула в свою ночную рубашку и открыла дверь ванной, комната показалась мне на удивление тихой. Храп Эсекры уже стих, ее кресло пустовало, а сама женщина уже исчезла. Встревоженная и внезапно преисполнившаяся адреналина, я сделала несколько шагов вперед и застыла. На моей постели происходило зрелище, при котором мое сердце ушло в пятки, а беспорядок в голове утих.

Ноар лежал там в полной неподвижности, глаза его были закрыты, а на его животе покоилась открытая книга с великолепными иллюстрациями. Шмелек, позабыв их вражду, свернулся калачиком на груди принца, а Мо использовал его плечо в качестве подушки. Видимо, все они заснули за чтением.

Эта картина тронула меня до глубины души. Это было что-то, чего я не могла назвать, а могла только восхищаться. Я могла бы стоять здесь целую вечность и наблюдать за этими тремя, но тут Ноар открыл глаза. Несколько бесконечных секунд мы просто смотрели друг на друга. Во взглядах, которыми мы обменялись, были любовь, раскаяние, упреки, извинения и понимание. В какой-то момент Ноар осторожно закрыл книгу и отложил ее в сторону. Я предполагала, что он хотел встать, но ошиблась. Вместо этого Ноар протянул мне руку, приглашая сесть к ним. Это было немое предложение. Я согласилась. Завтра мы поговорим, может быть, снова поссоримся. А, может быть, и все прояснится, но на сегодняшнюю ночь было заключено перемирие.

Едва стоило мне прижаться к Ноару, как меня охватило безграничное удовлетворение. Ничто не могло подарить мне такого спокойствия, как его мирное сердцебиение и его пальцы, нежно гладившие мою руку.

– Ты иногда скучаешь по человеческому миру? – тихо спросил он меня. Я не знала, почему именно сейчас его это интересовало, но я была слишком сонной, чтобы искать этому причины.

– В основном нет, – прошептала я. На самом деле я уже довольно давно не думала о человеческом мире.

– А чего тебе не хватает?

– Хм, ну… – на это было не так-то легко ответить. – Дождя, – пробормотала я. – Небес. И кофе. – Все глубже и глубже я погружалась в небытие между бодрствованием и сном. – Википедии…

Улыбка заиграла на моих губах при мысли о том, как было бы здорово, если бы в Кассардиме существовал свой цифровой справочник. И с этой улыбкой я заснула.

Тишина превратилась в темноту. Темнота превратилась в дым. Дым отодвинул мои сны на задний план. Фон превратился в черные вихри. Черные вихри образовали глаза. Глаза открылись, обнажив черные закручивающиеся бездны.

Черные вихри образовали глаза. Глаза открылись, обнажив водянистую зелень.

– Ты хотела забрать ее у меня. – Я узнала голос. Это был мой дед. Дед засмеялся. Смех превратился в лицо. Лицо рассыпалось в пепел. Пепел образовал фигуру. Фидрин. – Ты такая же, как я. Никогда не собиралась возвращать ее, а теперь ты хранишь ее под кожей.

Фидрин носил корону. Корона распалась на тысячу бабочек тумана. Туманные бабочки рассекли его фигуру. Фигура превратилась в темноту. Темнота превратилась в черные вихри. Черные вихри образовали глаза. Глаза открылись, обнажив черные вихри. Черные вихри образовали глаза. Глаза открылись, обнажив водянистую зелень.

– Иди ко мне. Принеси мне драгоценный камень, и Хаос повинуется нам. Навсегда.

Зеленый цвет стал фиолетовым. Фиолетовый стал именем. Имя стало голосом. Голос стал светом. Свет стал болью. Боль стала криком.

С этим криком я распахнула глаза. Я стояла посреди комнаты. Вокруг было ослепительно светло. Ноар тряс меня, выкрикивая мое имя, но я могла только чувствовать огонь, которым осколки жемчужины сжигали Хаос внутри меня. Это нашло путь в мой разум. Фидрин был в моей голове.

– Майя?

Мо поднял глаза и тревожно уставился на меня. Нет, он уставился на мои руки, от которых исходил чистый свет. Гораздо ярче, чем вчера.

– Впусти это, котенок! Это нормально! Драгоценный камень поможет тебе снова заблокировать Хаос. – Ноар обхватил мое лицо и заставил меня посмотреть на него. – Это уже случилось и со всеми нами тоже. Если Хаос однажды поймает тебя на крючок, он снова и снова будет пытаться поглотить тебя. Чем больше ты боишься, тем труднее тебе будет с этим справиться. Дыши. Прими боль. Сосредоточься на своей воле.

Снова и снова Ноар обращался ко мне. Его советы с трудом доносились до меня, но голос Ноара был как маяк, которому я могла следовать.

Когда я в следующий раз открыла глаза, осколки в моих руках лишь слабо светились. Но тем не менее Ноар наблюдал за мной с тревогой.