Невеста маршала Дрейконвиля - Ева Финова

Краем зрения я заметила странное движение и чуть не онемела от увиденного. Статуя богини ожила! Глаза её загорелись белым огнём, рот приоткрылся, и из каменного горла прозвучало громкое:

– Твоя мольба мне не нужна. Ты всегда преданно служила мне, и за это я возьму тебя к себе, как и было обещано. Однако же судьбы иных людей уже предрешены…

– Прошу, – Йол набрался смелости и взмолился. – Прошу, заберите мою жизнь, но сохраните жизни моего народа и моей любимой Фибиан.

Ещё трое стоящих за нашими спинами пали ниц и попросили так же, как и Йолриф.

– Нас, заберите наши жизни, – озвучила вдруг одна из близняшек. – Но сохраните жизнь ярлу.

Магический взгляд богини устремился в мою сторону, и я решила озвучить то, что думала.

– Нет, – сказала и испуганно замерла.

– Я тебя слушаю… – прогудело каменное горло статуи.

– Наши жизни – малость, и вряд ли с нашим исчезновением что-то изменится… – начала было я.

– То есть ты отказываешься жертвовать собой во благо людей? – Дрея сделала вывод из сумбурно сказанного мной.

– Я готова жертвовать собой во благо людей. Готова поклясться, что подобно моей наставнице Азель я буду заниматься полезным делом во благо всем и просветлять умы людские, чтобы такое больше не повторилось!

– Что ж, Льюза была бы горда своей дочерью. – Услышав ответ богини, я сделала судорожный вдох, потому как ранее затаила дыхание, ожидая строгого приговора.

– Она просила меня о твоём покровительстве, и ты, благословенная дочь своей матери, никогда меня не разочаровывала. Я исполню одну твою просьбу, но взамен попрошу поклясться в верности мне и своим словам.

Богиня замолчала, переводя взгляд на Йола. Я же поспешила ответить:

– Клянусь!

– Хорошо, – проронила она. – И о чём же ты просишь?

– О мире в Эрше, Мехонарии, Дрейконвиле, – выпалила я вначале, а после скривилась, добавляя к сказанному: – Я прошу о мирном и счастливом сосуществовании этих королевств друг с другом.

Взгляд Дреи вновь переместился ко мне, и я чудом не икнула от страха.

– Меньшего от тебя и не ожидала… Что ж, пусть будет так.

На мгновение наступила оглушающая тишина. Глаза богини моргнули, прежде чем она вопросила:

– А ты, Сталегрив? Готов ли ты поклясться мне в верности и просить что-то взамен? Например, руку и сердце моей юной послушницы?

Йолриф молчал. Долго молчал, пока не озвучил свои мысли.

– Я готов поклясться в верности, не прося ничего взамен, – проронил он.

А богиня всё-таки вознегодовала.

– Нельзя! Любой обмен должен быть равноценен… – пророкотало её горло. – Вижу тебя насквозь, ты же жаждешь попросить меня о чём-то? Но не можешь решиться. Любовь Фибиан или свободу каторжникам из Дрейконвиля, не так ли?

– Да… – глухо проронил он.

– Так чего же ты желаешь больше всего?

Йолриф поднял на меня извинительный взгляд и ответил так, как я и ожидала.

– Освобождение каторжников, – ответил он твёрдо.

– Вот и хорошо, – мы оба посмотрели на статую, которая нам сейчас улыбалась. – Я не ведаю чувствами людей… И отказала бы, попроси ты у меня то, что не в моей власти.

Звенящая тишина настала вновь, и снова богиня перевела взгляд.

– А вам, – она обратилась к Пран, Алабель и, судя по всему, Лаби, – следует рассказать своему правителю о содеянном. И ваших клятв я не жду. Опороченным дурными помыслами не место в моём санктуарии. Но в этот раз я вас прощаю.

Каменная статуя замолчала. Миг, и она склонилась, бережно подхватив на руки обессилевшую дряхлую старушку Азель в безразмерном тканевом балахоне.

Я же заставила себя улыбнуться сквозь слёзы, убеждая, будто так ей будет лучше.

– Вучавунсок… – проронили вдруг губы моей наставницы. – Прошу, останови извержение. Это будет моей последней просьбой.

Статуя богини замерла.

– Ты же понимаешь, что лишишься права быть рядом со мной.

– Да… – старческий голос звучал глухо. – Я вросла корнями среди них, моё место подле санктуария.

– Что ж, – статуя вновь склонилась и положила мудрейшую женщину на циновку, – пусть будет так.

Выпрямившись на постаменте, Дрея замерла и замолчала. Глаза её померкли, а выражение лица застыло с лёгкой улыбкой на устах.

Я кинулась к гусыне, но было уже поздно. Наставница испустила дух, перед тем в последний раз сжав мою ладонь.