Возвращение милорда - Екатерина Федорова

Он не знал, сколько проспал. Разбудила его струйка пота, потекшая по лицу. Разгорающийся день все сильнее и сильнее прогревал воздух. Ветерок, вяло шевелившийся среди местных метелок, нес уже не свежесть, а одну духоту. Серега приподнял голову, смахнув с глаз приувядшую метелку, начавшую облетать серо-багровым подсохшим пухом. Попытался было представить себе, как выглядит сейчас его герцогская персона – голова, присыпанная серо-багровым увядшим пухом, тянется с высоты неряшливо сложенного стожка из местной растительности, – и ухмыльнулся. Хорошо хоть леди Клотильда его не видит…

Утерев следующую струйку пота, он скинул надетую на ночь куртку, уложил спящую зверюшку в стожок и повертел головой, обозревая окрестности.

И вдруг застыл.

Укладываясь вчера спать, Серега соорудил свое импровизированное ложе метрах в тридцати от умершей самки (если только это была самка). Холмик брюха по-прежнему располагался справа от него. Вот только сейчас он был двойным.

Ужом соскользнув с кучи веток на потрескавшуюся землю, Серега с мечом в руке двинулся в сторону двойного бугра. Змееныша он оставил в стожке. По мере приближения сдвоенный холм распался. Серега старался идти тихо, незаметно, но под ноги то и дело попадались багровые кустики, они оглушительно, как казалось ему, хрустели. Меч он пока не обнажал.

Ему оставалось до парочки бугров шагов десять, когда над одним из них взмыла голова гаргульи. В точности такая же, какая была у умершей самки. Стало быть, к почившей соплеменнице притащился кто-то из своих. Живая тварь уставилась на него выпуклыми алыми глазами. Сергей застыл на месте.

«Нет, ну где Эльфедра?» – тоскливо взвыл он про себя. Эльфедра, как всегда, отсутствовал в самый нужный момент.

Неизвестно, сколько бы еще он простоял на одном месте, но гаргулья вдруг разинула свою немаленькую пасть и зарычала. Сергей торопливо рванул из ножен меч. Но, к его стыду и ужасу, сразу высвободить клинок не удалось, потому что ушко, приделанное к ножнам для подвешивания на перевязь, умудрилось зацепиться за одну из литых загогулин на рукояти.

– Ты убил Эрнестину?

Серега дернулся и посмотрел по сторонам дикими глазами.

Гаргулья, расположившись рядом с порубленным телом своей соплеменницы, продолжала между тем реветь на заунывной низкой ноте.

Сергей покрутил головой по сторонам, но больше никого не обнаружил. Из чего вытекалоЧювершенно сумасшедшее предположение – автором странного вопроса, прозвучавшего только что, была вопящая гаргулья.

За время своих странствий по Нибелунгии Сергей успел насмотреться всякого, в том числе и самых разных магических чудес. Поэтому герцог Де Лабри опомнился сейчас достаточно быстро. Ему был задан вопрос. Он развернулся к гаргулье и с максимальным достоинством возразил странному обвинителю:

– Я никого не убивал! А скажите, где я… Раздалось издевательское хихиканье, и он прервался от неожиданности. Хохот звучал сзади и немного сверху. Он снова ухватился за рукоять меча, повернулся на месте.

За правым плечом в воздухе висел прозрачный силуэт, помахивая сразу шестью конечностями. Серега от неожиданности отступил назад.

– Иглистые драконы говорить не умеют, – заявила призрачная фигура. – Но забавно было видеть, как ты пытался с ним объясниться…

Фигура говорила неземным голосом, в котором было все – и звон колокольчиков, и рев взрывающихся вулканов.

Если фигура призрачная, то меч навряд ли поможет. К тому же ушко заклинило намертво. Серега оставил в покое свое непокорное оружие и попытался собраться с мыслями.

– Э-э… вы кто?

И кстати, можно ли считать призрачную фигуру живым существом? Может, он сгодится вместо тварюшки?

И тут же подумал, что полупрозрачная фигура была, по всей видимости, разумной – раз уж умела говорить. И даже на нибелунгском наречии. Разумное существо, разумеется, не подходит на роль жертвенного животного.

Впрочем, оставалась еще вторая гаргулья. Тоже вполне подходящий вариант. Сереге чисто по-человечески было жаль несмышленого детеныша, и он предпочел бы принести в жертву взрослую тварь, а не крохотную тварюшку, с которой, как ни крути, кровно породнился. Детей он еще мог жалеть, а вот взрослых существ в последнее время жалеть отучился.

Просвечивающая насквозь голова уши имела настолько вытянутые и удлиненные, что они больше походили на голубиные крылья, по недосмотру загадочного творца прилепленные к голове. Шесть конечностей имели очертания вытянутых трапеций, словно на каждую из них надели расширяющийся к концу призрачный рукав.

– Я мятежный дух пустынь, – провозгласило шестиногое существо (или шестирукое?) довольным басом с серебряными нотками. – Иногда меня называют бесом пустынь. А ты кто?

– А я потерявшийся герцог, – с неожиданной веселостью представился Серега. Наконец-то можно будет хоть что-то разузнать о том месте, куда он попал. – А Эрнестина – это, надо полагать…

Он кивком показал на мертвую тушу, рядом с которой по-прежнему вопила гаргулья.

– Угадал. – Бес пустынь помахал крылышками-ушами. – На вторую не обращай внимания, она опечалена.

Со стороны оставленного им спального стога, словно в ответ на вопли гаргульи, вдруг донеслось едва слышное хныканье.

– Детеныш?! – изумился дух. – Он же не мог пережить ночь без матери!

– Да нет, пережил, – неопределенно сказал Серега.

При первых же звуках хныканья гаргулья заткнулась и теперь напряженно поводила из стороны в сторону зубастой головой. Потом, определив направление, рванулась к стогу. Движения животного были такими же, что и у найденного вчера детеныша, – те же трепыхания и переваливания с боку на бок.

– Э-э… – перешел на междометия Серега, заступая дорогу вяло несущемуся монстру. Затем по некоему наитию герцог Де Лабри оглянулся на призрачного беса. – Он… она опасна для детеныша?

– Я могу и не отвечать.

– А я могу и не разговаривать. Или схожу к стожку – там у меня припасен эльфийский меч из заговоренного серебра.

– Ты знаешь, чем пугать, потерянный герцог! – возликовал мятежный дух пустынь. – Пропусти ее, она неопасна. Наоборот, теперь эта Эрнестина будет заботиться о детеныше.

Сергей отодвинулся с пути монстра и проводил глазами трепыхающуюся гору черного цвета – драконшу, по шкуре которой там и сям торчала бахрома из твердых иголок.

– Теперь поговорим о деле, – предложил мятежный дух, взмывая в небеса и застывая посреди желтого небосвода над его головой. – Все в жизни предопределено и имеет свой смысл. Наш Господин не любит беспорядка во вверенных мне пустынях.

– А кто он, ваш господин? – спросил Сергей и задрал голову, чтобы посмотреть на беса.

– Ш-ш! – Бес взмахнул крылышками на голове. – Лучше не говорить о нем. И не тревожить, произнося его имя всуе. Это отвратительный мир, правда? Хоть и принадлежит Господину, которого я искренне… ну да ладно. Человеку незачем находиться в таком отвратительном мире.