Спасатель - Вадим Денисов

— Если наблюдатель что-то заподозрил вдали, он вскинет бинокль и будет пялиться в подозрительное место. Но не больше пяти-шести минут. Почувствовал тревогу — непременно станет осматривать и другие участки. Если же что-то просто привлекло внимание, без оценок, то большей длительности ему «в одну точку» не выдержать, это только в книжках так глядят в оптику, часами. Понятно?

— Поняли, учитель.

— А потому если вы за первые минуты шевельнетесь, то он вас сразу срубит и рев поднимет на все стойбище. Выждете дольше — он уберет взгляд, двинетесь дальше.

Казалось бы, прописные истины. Только вот очень мало кто такую простую практику использует. Ибо от природы люди оторваны, Властелины, че там…

По-первости гуркхи все старались украсить себя ветками, сучками и кусками пней. Забираясь на дерево, они настойчиво пытались сесть на сук, явно видимый противнику в профиле, а не на тот, единственно нужный, что спрятан за стволом. Ужас… Еще они большие любители бегать, пригнувшись, а это — визуальный паспорт-идентификатор явного врага. Кто еще будет перемещаться в такой вражьей ракообразной позе?

Тренировались мы в специальном безопасном месте, задолго до подхода к объекту остановившись на подходящем бережку, где я определил «тактическое поле».

— Встали все. Направление — на воображаемый объект. Пошли колонной, вбок не вываливаться, наблюдатель если уж и заметит, то только один силуэт, а не кучу.

— И одной пулей в нас врежет, издалека проткнув всех сразу, — не выдержал Биш. Это характер. Его брат, Хар, вообще молчит.

— Какой такой пулей… Много тут у вас стрелков водится, способных с семисот метров первой же пулей вообще попасть в цель? Он видит один силуэт: идет человек по лесу, приближается. Что ему делать? Нужно разбираться, что там за странник вдали гуляет. А вот если увидит цепь… Простые люди почему-то цепями по лесам не ходят. Даже если вы присели и притаились, это для наблюдателя еще не повод начинать пальбу. Будут следить или вышлют группу — появляются возможности и шансы. А по цепи сразу врежут. Остальные подключатся на автомате. Так что вперед, на подходе расползетесь…

Потом мы начали разбираться с «пулей». То, что становится понятным простому мотострелку после первых же ночных стрельб на полигоне и первого же полевого выхода с учениями, парням, прошедшим у своего главаря SAS-обучение, почему-то было неведомо. Я зарядил карабин трассерами.

— Смотрите, до одинокого дерева восемьсот двадцать метров.

Ба-бах! Ба-бах!

— Видите, сколько времени летит пуля? Далеко не мгновенно, вполне можно успеть. Просто упади после вспышки, сразу же. Только не бегать в стороны! Вероятность бокового сноса пули всегда куда выше ошибки по высоте точки прицеливания. Пыхнуло — падай.

Сначала не поверили.

Я опять принялся за рассказы.

У тунгусов, по мере освоения основных стрелковых упражнений и в сочетании с постоянной охотничьей практикой, мальчиков начинали учить особым умениям. Стрелок-тренер располагался в сотне метров от ученика и выпускал тупую деревянную стрелу. Поначалу ученику нужно было просто уклоняться, потом — отбивать снаряд в сторону, а после — ловить стрелу в полете. Постепенно дистанция выстрела сокращалась, а самые умелые и ловкие достигали таких высот, что в них было невозможно попасть с двадцати метров. Практиковалось и дуэльное упражнение типа стрельбы через костер, когда соперники сидели по разные стороны жаркого костра, пламя и горячий воздух искажали силуэт противника. Тренировка велась тупыми стрелами, через костер же, а сидячее положение обучаемых исключало возможность их эффективного маневрирования — стрелы противника нужно было отбивать или ловить.

— Зачем вы заранее забиваете в голову вредную мысль, что сами не сможете научиться подобному? Просто поймите, что у баллистики на все есть свое время, и никакого мгновенного волшебства…

Ладно, еще полчаса, и можно будет выдвигаться к настоящему объекту. Ребята умелые, физика у парней зверская, работать могут часами.

Не скрою, я и подглядывал, выбирал годное и ценное. С удовольствием наблюдал за работой кисти, когда Биш рубил своим кукри ствол деревца, — позавидовал, когда увидел, как братья с разбега запрыгивают на большой вяз. Многое они умеют, но…

Есть и еще одна большая проблема, с которой, как уже стало ясно, мне нипочем не справиться. Гуркхам непременно нужно столкнуться с филиппинцами в рукопашной, хоть на каком этапе, хоть самую малость — бзик у них такой и старые счеты, сравнение клинков, у кого длинней.

Напрасно я убеждал вставших на преступный путь огольцов, что все решала и решает по сей день «длинная рука», рассказывал им про копья и луки, современные «томагавки» и удары авиации. Описывал групповой лучный бой северных и таежных народов, где никто не собирался в лобовую кидаться друг на друга и устраивать свалку. Малочисленные народы Севера отлично понимали, что все решает оружие дальнего боя — луки и копья. Мечи, секиры, боевые топоры и ножи вообще никогда и ни у кого не были оружием определяющим, тем более на Севере. Сказывался и дефицит железа. Большинство имеющихся мечей у простых воинов были изготовлены из бедренных костей лося.

Правда, практиковалось метание боевого топора, что нашло отражение в современных «северных спортивных дисциплинах» — на празднике День оленевода, например, можно понаблюдать. Вполне естественно, что в реальном бою никто не собирался швырять в противника настоящие сверхдефицитные железные топоры — бойцы использовали особым образом обточенные куски дерева, отчасти напоминающие бумеранг, аналоги мы видим у североамериканских индейцев в прототипах томагавков.

Ближний же бой — всегда редчайшее исключение.

Бесполезно, им нужны свежие уши, отрезанные у еще живого противника.

Спор у них старый: что в резне круче — кукри или баронг, наш противник, лихие мусульманские ребятки с Северного Борнео, такие ножики-мачете очень любят. Баронг — штука интересная, пробовал я как-то таким поработать. В общем-то это разновидность мачете с тяжелым и широким листовидным клинком в одно лезвие, хотя тут бывают исключения, обычно чуть больше сорока сантиметров в длину. Гарда у баронга отсутствует напрочь, а вот навершие у ножика характерное — выраженный «клюв», отличный фиксатор кисти при рубящих ударах.

В общем, ожидаются обоюдные молодецкие понты. А мне надо думать, как их уберечь.

Интересно, а что я бы предпочел в таком раскладе, спроси меня тот же Джай?

Пальму я предпочел бы, короткий вариант.

Оружие китайского генезиса, короткое ножевидное копье с длинным и широким лезвием занимает почетное место в комплексе вооружения всех северных народов. В Сибирь его привнесли тунгусы, у которых оно называлось onneptun.

Дикая вещь. Некоторые современники первых русских поселенцев называли пальму «большим охотничьим ножом» и отмечали, что рукоять имеет длину до полутора аршин и ширину в «хороших два пальца». Это универсальный инструмент — если бы нам пришлось продираться пехом, а не на катере, пароходе и джипе, непременно заказал бы себе в дорогу такой девайс. Древко при ходьбе служит опорой. Пальма обычно и применялась-то в дороге как своеобразное мачете — тунгусы всегда были самыми непоседливыми и любопытными из всех племен, всегда в пути. Ну и как средство обороны от хищника годится, секущий удар страшен, да… если пуль оказалось недостаточно. Наиболее умелые и опытные аборигены не боятся с пальмой выходить против самого свирепого медведя, хотя остальные — поспокойней и порассудительней — предпочитали рогатину с перекладиной. Честно говоря, исход такого поединка бывает разным: иногда смельчаку его отвага стоит жизни. При переселениях семьи и кочевьях всего рода работа пальмы заключалась в расчистке пути для передового верхового оленя. Глава семьи, следуя впереди, держал пальму одной рукой, зажимая древко под мышкой, и рубил ветки прямо перед головой оленя. Пальма — оружие секущего и колющего типа и изначально задумывалось как оружие войны. Очевидно, что постоянная практика работы с ним помогала северным охотникам и в боевых условиях.