Острова - Алекс Орлов

Ломеля из рода Гуннов Унгар встретил наверху через двадцать минут после этого разговора.

– Привет тебе, Унгар, – небрежно произнес Ломель, едва коснувшись пальцами руки Унгара.

– Привет тебе, Ломель из рода Гуннов, – поприветствовал его Унгар, полностью произнеся имя Ломеля, поскольку тот был значительно выше его в иерархической лестнице.

Шутка ли дело, Ломель каждый день видел Пепе, разговаривал с ним, касался его руки, а Унгар и его люди лишь изредка слышали голос верховного предводителя по рации. Но чаще его волю передавали заместители.

– Ну что за панику ты поднял по радио? Пепе лично направил меня выяснить, кто тут на вас нападал, а оказалось, что вы справились сами. Там, за озером, мы нашли трупы бертуччеров, так зачем было поднимать этот шум, Унгар, или ты хотел обратить на себя внимание Пепе?

– Нет, Ломель из рода Гуннов, мы бы и слова по радио не сказали, если бы дело было в жалких бертуччерах, но к нам с неба упали три шаганога, которые начали стрелять огромными ядрами. Они едва не пробили стены форта, а потом запрыгнули к нам на крышу и оказались внутри – некоторые из нас были ранены.

– И честно умерли, – машинально добавил Ломель, осматриваясь с высоты форта, в то время как сопровождавшие его четверо телохранителей бегали по крыше форта в поисках возможных угроз.

Но угроз не было.

– Нет, они не умерли, их замотал один из чужаков, тех, что прибыли на шагоногах.

– Как замотал? И ты не смог ему помешать?

– Но я же потому и включился в это радио, чтобы сообщить, что шагоноги обстреливают нас и хотят захватить форт.

– Постой-постой! – Ломель остановился и с озабоченным видом огляделся, словно не доверяя своим телохранителям. – Где сейчас эти шагоноги, если форт не разрушен и ты пока живой?

– Они внутри форта. Они спустились туда, загнали нас в зал и заставили сдать оружие.

– И вы не сопротивлялись?

– Сопротивлялись, я же тебе говорю, Ломель из рода Гуннов, они стреляли огромными ядрами, которые чуть не сломали наши стены, и у нас четверо раненых, которых замотали эти чужаки.

– Белой лентой?

– Белой лентой.

– Но они теперь не с нами, ты сказал им об этом?

– Сказал, – несколько неуверенно ответил Унгар. – Но они все равно потребовали свою долю козлятины.

– Хорошо, давай выясним главное – где чужаки? Только не говори, что они испарились и улетели вместе с полуденным ветром, в этот раз я тебе не поверю.

– В этот раз мы не жевали красный мох и все в полном порядке, а чужаки свалились без памяти, должно быть, отравились размоченными камнями.

– Они решились попробовать камни?

– Да, они сослались на инструкцию.

– Инструкцию? Давненько я не слыхивал таких слов, – усмехнулся Ломель. – Инструкция, обходный маневр, красный барабан…

– Да, именно так.

– Значит, чужаки внутри?

– Внутри?

– В беспамятстве?

– Едва дышат. Наверно, им снятся страшные сны.

– Почему ты так решил?

– У них подергиваются руки и ноги.

– Хорошо, пойдем, посмотрим на ваши трофеи… Куртсан, Лепилло! Оставайтесь здесь, остальные за мной.