Демоны обмана - Юрий Иванович

Вскоре уже и трияса могла рассмотреть в мутной воде очертания окон, изящных портиков на галереях и ведущие внутрь проходы. Оставалось лишь удивляться, насколько прочным оказалось строение. Даже после внушительного удара о воду особых сколов или поломок каменных украшений не отмечалось.

– Так, прямо под нами библиотека, – припоминал Загребной нарисованные престарелым бардом и поэтом схемы. – Заглянем вначале туда и посмотрим, можно ли пронырнуть в лабораторию.

Весь верхний этаж с лабораторией смотрелся сплошной полосой камня, без окон и щелей, так что добраться внутрь можно было лишь из середины. Оставалось только удивляться, как Заррис собирался использовать свое оружие. Но на этот вопрос престарелый поэт отвечал, что стены лаборатории каким-то таинственным способом расползаются в стороны при надобности. А то и вообще вся лаборатория сдвигается по кругу вокруг центральной оси башни.

Вторая по важности цель – личный кабинет магистра – находилась несколько дальше, уже на крутом, опускающемся вниз боку башни, и там колокол не слишком будет остойчив. Несмотря на прочное удержание корабля якорями, некоторая зыбь все-таки смещала все плавающие объекты из стороны в сторону. При этом могло прижать, а то и перебить трубки, подающие воздух. Так что лучше не рисковать, а лишнее расстояние в пять – десять метров для таких ныряльщиков – не проблема. Если так разобраться, то, используя внутренние резервы организма и помогая себе магией, даже шабен с умениями той же триясы мог нырнуть на глубину свыше шестидесяти метров, продержавшись при этом без воздуха шесть, а то и все восемь минут. Хуже всего обстояло дело со всплытием: после долгой работы с такой глубины его надо проводить постепенно, с несколькими остановками. Иначе происходила тяжелая форма кессонной болезни, ведущая порой к резкому параличу мозга. Тут и никакие собственные уникальные возможности не спасут, а сильного доктора рядом может и не оказаться. Вот потому и ныряли шабены в глубины весьма редко и с очень большими предосторожностями.

Наконец колокол завис в полуметре над лежащим в пучине с некоторым наклоном островом. Терраса там оказалась настолько широка, что при нужде и все водолазное устройство туда бы проникло, опустившись на два метра ниже, но опять-таки следовало учитывать дополнительный риск при колыхании морской зыби.

Присмотрелись, приготовились, и первым пробный нырок в библиотеку сделал Загребной. Причем вернулся быстро.

– Так с ходу не пробиться. Половина сундуков осталась с положительной плавучестью и полностью перекрыла выход к центральной оси.

– Пробуем с другой стороны?

– Давай лом. Просто пробью дыры, и сундуки утонут.

– Жалко! Наверняка в самых лучших сундуках, герметичных от любой влаги, и самые лучшие книги, – резонно размышляла Люссия. – Давай лучше их сразу вытащим и в трал покидаем?

Семен оглянулся, прикинул мысленно маршрут выемки сундуков наружу и согласился, что это будет не намного сложнее, чем орудовать ломом:

– Хорошо, давай попробуем. Только зачем нам трал использовать? И лишние метры толкать тяжести? Сразу выталкиваем в створ, они всплывут, а наверху их уже подтянут паутинками прямо к трапу. Предупреди Луку.

С этим делом, несколько раз возвращаясь в колокол, для того чтобы отдышаться, ныряльщики справились за полчаса. Затем в едином порыве достигли центральных помещений, и вот там пришлось повозиться основательно. Причем работать пришлось, сжав зубы: на подходах к центральной двери лаборатории помимо всякого многочисленного плавающего хлама скопилось около сотни трупов. Весь цвет магической гвардии острова завис в воде с синими лицами и выпученными от удушья глазами. Вначале-то их парализовало, но ведь умерли они в конечном итоге от удушья! Да еще и на большой глубине, при резко усилившемся давлении.