Незримые часы - Александр Нетылев

Вот только почему так гулко билось сердце?

Почему во сне оно так болело, как будто он вновь оказался в родном теле?

Почему над головой как будто снова тикали незримые часы?

«Кому же ты собираешься довериться? Служанке Лю, что ублажает тебя ради покровительства принца и предаст, как только увидит, что ты не принц? Евнуху Вону, который рано или поздно поймет, что в теле его господина живет другой человек? Или может, Фен Сюин, что смеется над твоими идеалами?»

Смех демона, казалось, доносился со всех сторон.

«Взгляни правде в глаза. Этому миру не нужны твои идеалы. Ему не нужен ты. Рано или поздно он отвергнет тебя и раздавит… Если ты не раздавишь его первым. Я могу помочь тебе, Даня. Я могу стать твоим учителем. Я могу стать твоей силой. Просто возьми меч. Ты имеешь на это право. Ведь это ты победил его хозяина, а не Веймин. Возьми свое по праву, и я помогу тебе сделать этот мир таким, как ты хочешь!»

— Но что будет потом? — спросил Дан, — Я не такой дурак, Шехунгуай. И повидал достаточно мошенников, чтобы знать, чего стоят такие «заманчивые предложения».

Почему-то ему показалось, что меч пожал бы плечами, если бы у меча были плечи.

«Ты не понял простой вещи. Я не делаю тебе предложений. Я лишь уведомляю. Однажды ты достигнешь того отчаяния, когда готов будешь просить помощи у демона. Потому что кольцо сжимается, и срок твой отмерен. Незримые часы тикают над твоей головой»

По спине юноши пробежала дрожь. А Шехунгуай продолжал свою речь:

«Однажды ты увидишь, что никто не может спасти тебя, кроме меня. И тогда… Ты обратишься к моей силе. Когда поймешь, что другого выхода у тебя нет»

«Поэтому — до свидания, Даня»

Из всех категорий населения, с кем доводилось иметь дело Веймину, наибольшую антипатию у него вызывали разбогатевшие простолюдины. Силясь подчеркнуть свое превосходство над равными себе, но при этом не имея свойственного кланам природного чувства превосходства, они как правило приобретали вид смешной, нелепый и при этом отвратительный. Вычурные наряды, безвкусные украшения, среди которых настоящих и фальшивых было поровну, и самое кощунственное — оружие, не предназначенное для реального боя.

Контрабандист Ливей, сведения о котором нашлись в тайных записях Сяолуна, соответствовал этому описанию в полной мере. Синий шелковый халат был украшен перьями расписного перепела по всей длине рукава. Тщедушную грудь обхватывало три цепи — золотая, серебряная и из выкрашенной под золото латуни. Голову контрабандиста украшала высокая шляпа со свисающими фальшивыми изумрудами. Довершал образ меч с рукоятью из слоновой кости.

А также выражение лица «надулся от собственной важности».

— Я не стану утверждать, что я никогда не вел дел со вторым принцем, — задумчиво изучая ногти, выкрашенные в насыщенно-пурпурный цвет, вещал Ливей, — Однако я также не стану говорить, что продал ему…

Однако если он рассчитывал, что первый принц станет играть с ним в словесные игры, то глубоко ошибся. Ничего не говоря, Веймин повел рукой, и столь раздражавшую его шляпу охватило фиолетовое пламя.

В мгновение ока пламя пожрало её, обратив в пепел — и не затронув плоти. В испуге контрабандист провел ладонью по открывшейся лысине, — и секунды спустя заговорил четко и по делу.

— Да, я достал для него меч, Ваше Высочество. Его Высочество сказал, что меч нельзя украсть, продать или подарить, поэтому нам пришлось пойти на хитрость. Второй принц заплатил мне за то, что я позволил его наемнику избить и ограбить меня. После этого меч признал его хозяином по праву победителя.

В подтверждение своих слов он продемонстрировал застарелый синяк под глазом. Веймин же презрительно усмехнулся:

— Ты думаешь, что мог бы что-то не позволить заклинателю?

Глаза контрабандиста расширились в ужасе. Понимая, что жизнь его висит на волоске, он рухнул на колени:

— Простите меня, Ваше Высочество! Я не это хотел сказать! Я лишь имел в виду, что взял меч, чтобы заклинатель мог забрать его у меня! До того он лежал в одном из схронов с товаром!

— Понятно, — ответил первый принц, не глядя на него. Ладонь сжалась на рукояти черного меча Шехунгуая.

— Дашь мне расположение схронов. Всех. Городская стража проведет обыск и изымет их содержимое. Скажешь все честно и быстро, и тогда я, так уж и быть, сохраню твою жалкую жизнь.

Ливей чуть не взвыл от отчаяния.

— Ваше Высочество! Пожалуйста! Пощадите! Оставьте хоть что-нибудь! Не разоряйте меня! Я… Я… Я могу быть вам полезен!

— Ты?..

Веймин обернулся, глядя на него сверху вниз. Символы на клинке начали разгораться голодным багряным огнем.

Шехунгуай жаждал пожрать душу этого ничтожества.

— Чем такой жалкий червяк, как ты, может быть полезен принцу Шэнь?!

— Может быть, я и жалкий червяк, — покладисто согласился Ливей, — Но ваш младший брат очень ценил услуги, что я ему предоставлял. Я могу многое найти. Его Высочество интересовал не только этот меч, мой господин. Пощадите меня, позвольте мне продолжать мое дело, и я помогу вам найти реликвии, которые он искал.

Подняв глаза, контрабандист заискивающе улыбнулся:

— Пощадите меня, и я найду вам реликвии, что помогут вам победить вашего брата.

Лента Феникса плавно слетела с шеи девушки, оборачиваясь огненной птицей. Трижды облетел дух-хранитель клана Фен вокруг ритуального зала столичного поместья, прежде чем удобно устроиться в пылающей жаровне. Языки пламени взметнулись выше, и в их переплетении проступило человеческое лицо.

— Матушка, — Сюин поклонилась, как подобало почтительной дочери.

Цзиньхуа окинула взглядом помещение, после чего в упор уставилась на наследницу.

— Я вижу, ты не пострадала. Это хорошо. Однако ты была неосмотрительна. До меня дошли сведения о твоей неудаче.

— Да, матушка, — послушно подтвердила Сюин, — Я была слишком самоуверенна. Второй принц…

— Оправдания меня не интересуют, — прервала её глава клана, — Ты не справилась. Но ты жива. Это все, что важно. Одна плохая новость и одна хорошая.

— Да, матушка.

Никаких оправданий. Важно лишь то, что ты можешь и чего не можешь. Эту истину Фен Сюин впитывала с детства. Вместе с еще одной.

Принести величие клану Фен — единственная цель твоего существования.

— Теперь я хочу услышать следующее, — продолжила Цзиньхуа, — Это ты убила Шэнь Сяолуна?

В этом вопросе на самом деле крылось два вопроса.

— Это была не я, — твердо ответила девушка, — И я вне подозрений.

— Хорошо, — кивнула матушка, — Но твой голос похолодел. В чем причина?

В умении читать скрытые подтексты равных ей не было.

— Кто бы ни был убийцей принца, я не скажу и слова осуждения, — ответила Сюин, — Принц