Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

Советник Тьюс понурился. Он был совершенно сломлен поражением, которое они потерпели, и теперь уже не был тем самоуверенным проводником, который когда-то встретил Бена возле тоннеля времени. Даже Абернети молчал. Бен перестал смотреть на них.

Щелчок и Пьянчужка подползли ближе к тому месту, где был прикован Бен.

— Мне хочется пить, — заныл Щелчок.

— А мне хочется есть, — завыл Пьянчужка.

— Когда мы уйдем отсюда? — жалобно спросил Щелчок.

— Да, когда? — повторил Пьянчужка. Бен недоуменно воззрился на них. Тридцать второго мартобря! После дождичка в четверг! Они что, считают, что им можно просто встать и выйти отсюда? Он едва не расхохотался. Очевидно, именно так они и думают.

— Дайте-ка мне все просчитать, — съерничал Бен и храбро улыбнулся.

Он отвернулся от гномов и принялся разглядывать загон. Он пожалел о том, что не захватил из своего мира никакого оружия. Вот бы сюда базуку. Или небольшой танк. Его охватило отчаяние. Задним умом все сильны — да только что толку думать об упущенных возможностях? Когда Бен решил отправиться в Заземелье, он и думать не посмел, что ему может понадобиться оружие. У него и в мыслях не было, что он окажется в такой западне.

Вдруг Бен вспомнил, что Паладин так и не соизволил появиться, когда тролли набросились на него. Призрак он или нет, но раньше рыцарь всегда возникал, когда Бену угрожала опасность. И в данной ситуации его присутствие тоже не помешало бы. Бен долго размышлял над этим, и в конце концов решил, что на сей раз он не подумал о медальоне, когда ему угрожала опасность. Но это предположение казалось притянутым за уши. Ведь он уже пытался вызвать Паладина, мысленно взывая к нему, и ничего из этого не вышло.

Бен сполз вниз по своему столбу. Стук в висках начал стихать. Ад уже не казался таким страшным, как несколько минут назад. Если раньше он был почти невыносимым, то теперь стал почти сносным. Бен ненадолго задумался о своей жизни, вспоминая обо всех неприятностях, с которыми сталкивался раньше, и сравнивая с той, в которую попал теперь. И не в пользу последней. Тогда он подумал об Энни и о том, что она могла бы сказать, если бы была жива и увидела его в нынешнем положении. Энни наверняка смогла бы справиться лучше него, она всегда была более гибкой и изворотливой.

Тем не менее у них было так много общего. Энни была его единственным настоящим другом. На глаза у Бена навернулись слезы.

Господи, как он жалеет, что никогда не сможет больше хоть на мгновение увидеть ее!

Он тайком вытер слезы и расправил плечи. Он попытался думать о Майлзе, но смог лишь представить, как тот раз за разом повторяет: «Я же тебя предупреждал!» Бен подумал о своем решении отправиться в Заземелье, невероятное сказочное королевство. Он подумал о мире, который оставил во имя того, чтобы прийти сюда, обо всех маленьких радостях и горестях, которые никогда больше не испытает. Он начал перечислять свои мечты и надежды, которые уже никогда не осуществятся.

И только потом до него дошло, какой ерундой он занимается. Он сдался! Он стал считать себя мертвецом.

И ему тут же стало стыдно. Та железная решимость, которая всегда выручала его в затруднительных случаях, быстро вернулась к нему. Он поклялся, что не сдастся. Он выиграет и этот бой.

Бен горько улыбнулся. Если б он только знал, как это сделать.

Две знакомые хорькообразные мордочки снова замаячили у него перед глазами.

— Ну как, вы уже все обдумали. Ваше Величество? — поинтересовался Щелчок.

— Да, вы уже решили, когда мы уходим, Ваше Величество? — спросил Пьянчужка. Бен вздохнул.

— Я как раз думаю об этом, — заявил он. Шли часы. Ночь кончалась, и скальные тролли начали готовиться ко сну. Несколько из них остались приглядывать за загонами и сторожевыми огнями, а все остальные попрятались в своих землянках. Советник с Абернети задремали. Большинство пленных гномов последовали их примеру. Щелчок и Пьянчужка свернулись калачиком у ног Бена. Только он и кобольды не смыкали глаз. Сельдерей и Сапожок лежали на боку, не в силах принять менее унизительное положение. Они не сводили с Бена своих узких глазенок; их белые зубы поблескивали, когда они безумно скалились, улыбаясь своему повелителю. Бен улыбнулся им в ответ раз или два. Они были такими отважными маленькими тварями. Он восхищался ими и жалел о том, что они попали в беду вместе с ним.

Уже почти совсем рассвело, когда Бен почувствовал, что кто-то легонько касается его лица. Он уже задремал и, просыпаясь, в испуге вздрогнул. Туман и дым стелились по земле, как покрывало. Тени и блики догоравших костров гонялись друг за другом, словно толпы красных и черных призраков. Наступало промозглое утро.

— Бен!

Он оглянулся и увидел Ивицу. Она притаилась за столбом, к которому он был прикован. Ее хрупкое тело скрывал бесформенный балахон землистого цвета; лица и волос не было видно из-под капюшона. Бен зажмурился, не в силах поверить в появление девушки. Он счел это продолжением своего смутного, беспокойного сна.

— Бен, — повторила она, из-под капюшона глядя на него огромными глазами цвета морской волны. — Ты не ранен?

Он тупо кивнул. Она на самом деле была здесь.

— Как ты нашла меня? — прошептал он.

— Я шла за тобой, — ответила она, придвигаясь ближе. Ее лицо оказалось в нескольких дюймах от Бена, и тень капюшона уже не могла скрыть ее восхитительных черт. Она была невероятно красива. — Я же сказала, что принадлежу тебе, Бен. Ты не поверил мне?

— Об этом не могло быть и речи, Ивица, — устало сказал Бен. — Ты не можешь быть моей. Никто не может принадлежать мне.

Девушка решительно покачала головой:

— Но это было предопределено много лет назад, Бен. Почему ты не можешь понять этого?

Он почувствовал, как его охватывает беспомощность. Он вспомнил, как обнаженная девушка стояла по колено в воде, вспомнил, как она превратилась в корявое дерево на лесной поляне. Она и притягивала, и отталкивала одновременно, и он никак не мог примириться со своими смешанными чувствами.

— Зачем ты пришла? — растерянно спросил он.

— Чтобы освободить тебя, — тотчас же ответила Ивица. Она вытащила из складок своего плаща связку железных ключей. — Ты должен был попросить меня у моего отца, Бен. Если бы ты попросил,