Крысолов - Андрей Уланов

– Ходят слухи, недавно капитан Горгас со своими людьми вернулся из удачного похода?

– Слухи заметно преувеличивают, – быстро сказал Жабоед. – Вернулись не с убытком, однако ж скажу я вам, почтенный, доводилось мне видеть добычу побогаче… и часто.

– Охотно верю, – вкрадчиво промурлыкал полугном. – Слухи, они такие… к примеру, один из дошедших до меня слухов гласил, что из – за пожара в Совнароле целых три корабля не смогли навестить ваш замечательный остров. Ужасное расстройство, – улыбаясь, продолжил Эльс, – для некоторых уважаемых людей… ведь по их расчетам, на вашем замечательном острове должен был закончиться даже охиок.

– Если вы про ту дрянь, что зеленокожие выделывают из бананов, – мрачно буркнул Фаг, – то здесь уважаемые малость ошиблись. Если разбавить ее диким медом…

– …или хотя бы просто водой, – перебил капитан, – то ее можно будет пить, не спорю. Но лишь когда в округе не сыщется и глотка иного напитка.

Побагровев, Жабоед открыл рот… захлопнул его и принялся пощипывать свой правый рукав.

На острове за его спиной сейчас находилось около семи сотен вернувшихся из удачного рейда пиратов, которые уже успели спустить на выпивку и шлюх большую часть добычи. На пути же их твердого намеренья промотать оставшиеся монеты и прочее – вплоть до дыр на исподнем – имущество не далее как с позавчера высилась баррикада опустевших бочек. Эта вынужденная трезвость в сочетании со слухами о припрятанных запасах спиртного грозила обернуться взрывом.

Груз в трюме «Пузатой красотки» – у Фага уже практически не осталось сомнений насчет него – мог бы спасти трактирщика. А если «блокада» продлится еще неделю-другую – удвоить, а то и утроить его состояние… что было весьма неплохо, но по сравнению с перспективой избежать утопления в бочке охиока – а именно такую участь прошлой ночью сулил всем здешним трактирщикам бесновавшийся на площади абордаж-мастер с «Грозного Джа» – глубоко вторично.

– Чего вы хотите?

Прежде чем ответить, Эльс ван Леснильсен вытащил из кармана грушу, аккуратно протер ее платком и надкусил.

К вящему сожалению капитана, данный жест остался не оцененным собеседником по достоинству. Жабоед был риенцем, груши впервые увидел лишь по эту сторону океана и совершенно не в них разбирался. Будь же его родной дом южнее, Фаг смог бы заметить, что в руке у полугнома не обычная для этой части света гвилейская разновидность данного фрукта, но более крупная и желтая сиеская, прозванная за характерную форму – и, как поговаривали, за не менее характерный сладкий вкус – «бедрами распутницы». Быть может, он бы даже придавил имевшиеся у него жалкие ростки гордости и попросил оставить огрызок плода. Но Фаг, как сказано выше, был риенцем и потому даже не заподозрил, что на его глазах неторопливо поедают верных пять золотых.

– Во-первых, перестаньте дергаться, – сказал капитан. – И дергать. У меня в экипаже нет раненых, так что вовсе незачем переводить доброе сукно на корпию. А во – вторых, почтенный, давайте-ка пройдем ко мне в каюту. Там есть стулья, крепкие стулья вархаймской выделки – а когда вы услышите, сколько я хочу, стул вам потребуется.

Дожидаться ответа трактирщика Эльс не стал, а попросту развернулся и направился к кормовой надстройке – так что Фагу осталось лишь последовать за «соплеменником».

– Я пока еще крепко стою на ногах!

– Охотно верю, охотно верю, – не оборачиваясь, на ходу пропел капитан. – Но вы пока еще не видели моего карго-списка. Прошу…

– После вас, капитан.

– Нет уж, будьте любезны…

– Я прошу…

– А я – настаиваю!

– Вот же ж, – раздраженно пробормотал Жабоед, нагибаясь – вход в капитанскую каюту, похоже, изначально делался в расчете на полугома или даже на чистокровного коротышку. – Видал я упрямцев, слыхал я зануд, но…

Опомнившись, он замолк и с любопытством огляделся.

Повод проявить любопытство у Фага имелся, и немалый. Опытному человеку – а Жабоед не без оснований числил себя таковым – жилище человека может поведать о своем хозяине много. Порой даже больше, чем он сам.

Вот и сейчас взгляд Жабоеда небрежно скользнул по книжной полке, на миг задержался на висевшей рядом грубо раскрашенной доске – кривляющиеся фигурки да письмена – закорючки, мысленно скривился Фаг, мерзостное творение зеленокожих, не иначе. Чистые люди, будь то истинно верующие или ортодоксы, найдя такую доску, незамедлительно спалили б ее, даже не пытаясь разглядеть содержание. А этот… наверняка часами разглядывает дикарские художества, надеясь открыть себе дорогу к золоту язычников. Как же, как же…

Впрочем, в следующую секунду Жабоед напрочь позабыл об образчике художественного творчества зеленокожих и, словно зачарованный, уставился на следующий предмет обстановки капитанской каюты – двуспальную кровать. А еще точнее – на сладко потягивающуюся красотку, в прозрачно-розовой ночной рубашке… с необычно тонкими чертами лица и заостренными кончиками ушей.

Пожалуй, обнаружься в каюте ван Леснильсена полк иторенских моргвардов или диковинный зверь верпоортен[33]Фаг удивился бы куда меньше. Но встретить на полупиратском корабле полуэльфийку?!

– Эльси, опять ты без стука! И кто этот тип?!

– Я-я-я-э-э-э…

– С удовольствием, – судя по голосу капитана, удовольствия он сейчас испытывал много, явно наслаждаясь растерянностью Жабоеда, – представляю вам, хинк Риггер, своего первого помощника… а также старшего абордажной команды и, – Эльс затянул паузу, – корабельного бухгалтера.

– Лист на столе, Эльси.

– Вижу.

Не заметить указанный лист и впрямь было сложно – кроме него, поверхность стола разнообразили лишь массивная лупа да чернильница с пучком разноцветных перьев.

Капитан медленно прошел мимо застывшего посреди каюты гостя и прищурившись, склонился над столом.

– Восхитительно, – выдохнул он, разгибаясь. – Ты превзошла саму себя, Инлейн.

– Меня сложно превзойти, – снисходительно мурлыкнула полуэльфка. – Даже мне самой.

– Но в этот раз ты сделала это, клянусь бородами старейшин! Да… особенно мне по нраву итоговая сумма.

Последние два слова разом вывели Жабоеда из ступора – но лишь до того момента, пока он сам не ознакомился с источником столь бурного восторга ван Леснильсена.

– Что-о-о-о! Двести тысяч дукариев?! Да на всей Маркалье не сыщется и десятой части этой суммы!!!