Драконье лето - Ольга Силаева

— Вполне, — Эрик прикрыл глаза.

— И теперь, когда юного Кора все-таки разоблачают и пора его вытаскивать, в дело вступает тот, перед кем виновата я. Цепочка чистейших случайностей, а?

Мы молчали. Жар в локте начал ослабевать, вода сковывала ноги. Огненные плоскости изгибались, потрескивали, как когда-то на занятиях. Как Эйлин их держит? Пепел, я так ничему и не научился за эти недели…

— Ты поверишь мне, если я расскажу, как было дело? — спросил Эрик, не открывая глаз.

— Поверю, — медленно сказала Эйлин. — Тебе поверю.

— Я учился сдерживать дикий огонь восемь лет, — он уселся на камни, прислонил рапиру рядом. Эйлин, помедлив, села неподалеку от Лин, подобрав под колени тонкий шелк, и лишь я остался стоять. — Если бы я не потерял руку, у меня не получилось бы никогда. Квентин усвоил эти знания за восемь дней. Я не знаю, кем ему приходится Корлин, но его способности он унаследовал в полной мере.

— Жители Херры это подтвердят.

— Херра была актом отчаяния. Тебе это не близко, потому что владеющий огнем не отчается никогда. А вот первые маги, не знавшие, что им делать с собой…

— Мы ими были. Десять, пятнадцать лет назад. Но мы справились. — Ее голос зазвучал неуверенно, тускло.

— А мы нет. Я помню Галавер перед войной. Мы жаждали свободы, все мы — свободы от самих себя. Мы больше не умели жить по-старому, без тонкого огня, купаясь в озерах лести, которой мы не заслужили. Помнишь поговорку: «Мы стоим на плечах гигантов»? Я не терплю этих слов. Беспомощность, которая окутала всех перед войной… было в этом что-то противоестественное.

— И ты полетел в Галавер, чтобы вернуть себя?

— Я хотел стать защищенным. Я остался беззащитен, но с книгой смогу защитить кого-то еще… своих детей, может быть.

Эйлин вздрогнула. Их руки лежали на полу, разделенные одной каменной плиткой.

— А Квентин? Что ищет он?

— Вы нашли, когда об этом спросить, — хрипло прошептал я. Язык заплетался, мысли путались. Вместо каменной галереи и звездного неба я видел длинный серый коридор, в котором царило безмолвие. Голоса кружились в нем, как замковое эхо.

— Свое прошлое, — донеслось до меня. — Помнишь детство? Ты всего лишь хотела закусить лепесток, а изо рта вырвался огонь и спалил весь куст. И никто, ни один человек в мире не мог объяснить, что с тобой, пока сестра не замахнулась мокрой тряпкой… Представляешь, как и с кем рос твой ученик? Он нашел утешение в мифах, в легендах. Он верит, что огненный век вернется — иным, в другом обличье. Как верю я… как, не признаваясь никому, верим все мы.

— Рик, прошлое не возвращается. Оно манит, напоминает о себе, но не вернется.

— Оно не вернется таким, каким мы его помним, но память обманчива. Квентин сберег нашу суть: семью, дом, огонь в очаге. Лет двести назад он стал бы лучшим хранителем традиций, что видел мир, — после Первого, конечно. Хотя, если вспомнить, как хранил нас Первый…

— Ты говоришь о власти…

— О надежде. — Их руки почти соприкасались. — Ты дала волшебникам надежду, Эйлин. Ты, Дален, тот мальчик, который писал стихи в моей комнате… Кто скажет, что драконы не достойны того же?

Эйлин еле слышно выдохнула.

— Уходите, а? Только твоего дара убеждения мне сейчас и не хватало, — она мотнула головой и встала. Шелк на секунду распахнулся, обнажая ноги, но Эйлин словно этого не заметила. — У нас на руках три сожженные деревни и волна новых горожан, на юге встает море. Люди паникуют, деньги теряют ценность, а ты говоришь о том, что драконам не хватает былого величия!

— Я видел Вельера, — негромко сказал Эрик. — Тогда, после визита в ваш замок, он выходил меня, он и его люди. Он во власти отчаяния. Я не смогу убедить его: мне не взлететь. Я никто. Ты не понимаешь или не хочешь понять?

— Ты сможешь уговорить остальных на Серых холмах. Они убедят Вельера. Остановите пожары, возвращайтесь и забирайте Квентина. Только так, и никак иначе!

В подтверждение своих слов Эйлин шевельнула рукой. Огненные плоскости мигнули и исчезли, и откуда-то подул теплый ветер. По воде пошла рябь.

Лин закрылась руками: поток горячего воздуха сбивал ее с ног, волок по полу, не давая встать. Эрик поднес руку к горлу, будто задыхаясь. По щекам Эйлин катились слезы, мгновенно высыхая на жестоком ветре.

Зрение угасало. На меня никто не смотрел, но это было и не нужно: полуослепший, оглохший, я мог только силиться разглядеть, чем все закончится. Да и зачем? Все было ясно и так.

Что-то крикнула Лин. Мне ее голос показался сорванным шепотом. Почему еще не бежит охрана? Мы так долго говорили, разбили сосуд с водой, уронили меч…

Меч!

Сквозь воду он казался круглым, как бутыль с вином. На пузатой черной рукояти переливалась золотая оплетка, сходясь на едва заметном выступе.

Не думая ни о чем, кроме нарастающей боли в висках, я рухнул на колени. Пальцы вцепились в рукоять меча и сомкнулись на рычаге.

Струя вылетела, шипя и пенясь, как водопады Сорлинн. На миг передо мной выросла радуга, а в следующую минуту вода ударила Эйлин в лицо, разом окатив до пояса.

В наступившей тишине было слышно, как с острия сползают и падают в воду последние капли.

— Ты догадался, — прошептала Лин. — Спасибо.

Шатаясь, я выбрался из камеры. Эрик молча забрал у меня муляж меча.

— Вы уйдете, — тихо сказала Эйлин. По ее лицу катились капли, тонкая сорочка облепила тело. — Я не могу вас остановить и не могу допустить, чтобы вас схватили… пепел, как глупо получается… Там, в конце галереи, есть проход. Идемте, я покажу. Квентин, дайте мне руку: вас трясет.

— Вас тоже.

— Значит, будем трястись вместе. Когда Дален узнает, что я вас вывела, я буду жалеть, что не убежала с вами, — она откинула косу за плечо, выпрямилась. — Идемте!

— А ты убежишь? — почти шепотом спросил Эрик Рист.

— Я кричу во сне, — не оборачиваясь, уронила она. — И скучаю по ученикам, даже по самым непутевым. А когда вижу огненные браслеты, начинаю падать с крыши. Я плохая компания, Рик.

До конца галереи мы дошли молча.

В светло-серой стене не выделялся ни один квадрат. Эйлин зашла за колонну и ткнула куда-то босой пяткой.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом что-то щелкнуло, и каменная плита в полу приподнялась.

— Этот проход выходит в парк, — Эйлин повернулась к нам. — У вас полчаса.

— Не знал даже я, — Эрик опустился на колени. — Как?

Я вспомнил давний разговор. «Маги любят это место»…

— У меня было много времени. Марек тоже знает; теперь, когда знаете и вы, его завалят.

— Жаль… Там темно.

— У меня есть зажигалка, — Лин закусила губу. — Марек подарил. Я хотела ему вернуть, оставить под дверью. Не смогла.