Кровь аистов - Сергей Климовцев

Андреев едва не сошел с ума от этого крика. Он осторожно потянулся к другу, не в силах вынести его страданий, но на плечо ему легла чья-то рука, не давая сдвинуться с места. Это Мельниченко покачал головой: «Нет». Егор попытался двинуться дальше, но Андрей снова его удержал:

– Оставь, он справится. Ты ему не поможешь.

– Правильно! – раздался рядом чей-то каркающий вопль. – Оставь, пусть сдохнет, гад! Из-за него все.

Невысокий полноватый мужчина из персонала техподдержки, один из тех, кого Андрей втащил сюда насильно, спасая от огня, злобно сверкал глазами.

Мельниченко мельком взглянул на него, и тот поспешил убраться подобру-поздорову. Андрей позвал Егора:

– Пойдем, с ним Аня побудет. Нужно заняться остальными.

Они вернулись к остальным участникам экспедиции. Главврач экспедиции, женщина лет пятидесяти, как раз заканчивала обрабатывать расцарапанную в кровь физиономию Волка.

– Ребят я подлатала. – Она показала головой на Волка с англичанином, а потом на стоявшего в стороне с угрюмым видом толстяка. – Кропаль вроде в порядке, но глаза мне его не нравятся: белок мутный, темно-серый какой-то.

– А с этим что? – Егор кивнул в сторону сидевшего поодаль охранника.

Врач покачала головой:

– Полная деградация. Почти ничего не соображает.

Сидевший на земле человек больше походил на животное. Он постоянно дергался и напряженно озирался, глаза у него бегали и были черными.

– Не знаю, что это. Инфекция, судя по всему, но симптомы… Я раздала антибиотики, дальше посмотрим… – Главврач замолчала, а потом устало улыбнулась Андрею: – Спасибо, что вещи утром сюда перенес. Иначе остались бы тут с голой попой.

– Не понимаю… Как мы могли заразиться? Почему симптомы проявились одновременно? – бормотал Егор себе под нос, когда они с Мельниченко отошли в сторону. – И почему они проявились не у всех?

– Еще проявятся. – Андрей высматривал кого-то в стороне. – Сходи, пожалуйста, собери всех, нам нужно уходить. Я приведу Семена с Аней.

Егор ушел, а Мельниченко отправился к Грохе. Начальник охраны уже пришел в себя. Он как-то враз постарел и осунулся, лицо изрезали тяжелые морщины, но взгляд был ясным. Андрей передал ему антибиотики и отослал Аню помогать остальным.

– Никакая это не инфекция. – Семен со странной улыбкой смотрел в спину удаляющейся девушки. – Эта чума – внутри…

Андрей присел на корточки.

– И всегда там была. Из-за меня они погибли… – Гроха прикрыл глаза, и лицо его исказила невыносимая боль. – Господи, прибери ублюдка… Жить не хочу. Власти захотел…

– Здесь бы они тоже друг друга поубивали. И ничего бы ты с этим не сделал, – сказал Мельниченко. – А своей властью ты за два года спас жизней больше, чем мать Тереза.

Болезненно щурясь, Семен заглянул в его глаза, мерцающие в тумане, словно зеленые огни, хорошо помня, что раньше они были голубовато-серыми.

– Ты прошел через это, – догадался он. – Как?

– Скоро сам все узнаешь. А пока надо взять себя в руки: людям нужен руководитель.

– Я не могу! – в страхе залепетал Гроха. – Не могу!

– Сможешь. Поверь, – возразил ему Андрей. – Если вожак не сможет побороть эту гадость, никто не сможет. Поэтому ты уж соберись давай. Один я не справлюсь.

Несколько минут Гроха не мог подняться с земли. В его душе шла сумасшедшая борьба, его всего трясло, как в ознобе. В конце концов он все-таки встал на ноги и отправился вместе с Андреем к остальным.

– Чего нам ждать в ближайшее время? – спросил он на ходу.

– Еще не все себя проявили. Пока это не случится, нас отсюда не выпустят. Вещи мы с Вовцом утром перенесли, так что несколько дней протянем.

– А куда нас «не выпустят»?

– Никуда. – Андрей показал рукой в сторону. – Там одно сооружение. Что-то очень древнее. Какой-то портал, ретранслятор, что-то вроде того.

– Ну? – Гроха остановился.

– Я на него набрел, когда Андреева искал, только проникнуть внутрь было невозможно – какое-то силовое поле по периметру. Пока я ходил там кругами, со мной случилось то же, что и с вами сейчас. А когда очухался, открылся проход на одну площадку.

– И что? – затаил дыхание Семен.

– Скоро увидишь.

Гроха поморщился – он не любил уклончивых ответов, но настаивать самолюбие не позволило. Он лишь осторожно поинтересовался напоследок:

– Егор тоже там был?

Андрей усмехнулся:

– Не знаю, где они с Аней были. Не там, это точно.

А тем временем туман сгущался и становилось холодней с каждым часом. Время близилось к ночи, люди нервничали, и появление Грохи встретили напряженным молчанием, от которого он снова задергался и вернулся к своим страхам. Ситуацию немного разрядила главврач.

– Мужчины, вы уж давайте решайте, что делать дальше, – обратилась она к остальным. – Остаемся или идем, но нужно как-то устраиваться. Иначе к утру все слягут от пневмонии.

– Не слягут. – Семен обвел глазами людей. – Палатки и вещи у нас есть. Ночь проведем здесь, а завтра будем выбираться.

Люди мялись в нерешительности: Грохи они побаивались, после того что с ним случилось, и не очень-то ему доверяли. Все уже смотрели на Мельниченко с Волком, как на новых лидеров, но Андрей молчал, а вот сталкер, напротив, разговорился:

– Помнится, вчера ты был сильно против, чтобы мы вещи сюда переносили. Настолько, что твои дуболомы чуть меня не прирезали. А сегодня ты так щедро обещаешь всем райскую ночь в палатках, которые появились здесь только благодаря Андрюхе!

Гроха открыл было рот, но сталкер перебил его без всяких церемоний:

– Тебя кто сейчас назначал шишкой? Сам что ли?! – Он распалялся все больше. – Слетел с катушек, угробил тридцать душ ни за хрен собачий, а теперь – все пучком, я рулю дальше, парни?!

Семен побледнел: сталкер ударил по больному месту, и его слова нашли отклик среди остальных. Толпа заворчала, толстяк, злобно сверкая глазками, попытался пролезть вперед, и даже бессловесный охранник вдруг подполз ближе. Егор теребил изо всех сил Андрея, но тот молчал, пристально вглядываясь в наливающиеся кровью глаза сталкера, в которых уже вовсю бурлили маленькие черные точки.

Когда ситуация накалилась до предела, ее неожиданно прекратила главврач. Она подскочила к Волку и бесстрашно поперла на него, чихвостя при этом, как провинившегося школьника. Может, вид рассерженной пожилой женщины, которая, казалось, вот-вот закричит «Вова, марш за уроки!», напомнил о другом очень близком ему человеке, но это сработало: точки в глазах пропали, он успокоился. Конфликт начал сходить на нет, и тут неожиданно открыл рот Мельниченко.

– А что тебе не нравится?! – издевательски усмехнулся он, глядя на сталкера. – Или ты сам рвешься порулить?