Каменное сердце - Александр Прозоров

— Ты так говоришь: «смертные»! Как будто сам принадлежишь к высшей расе.

— Я привык сражаться с другими врагами. С волкодлаками, рохлями, навьями и упырями. Ворон учил нас оборонять людей от нежити и чародейства. А люди в это время друг друга так режут, как никакому оборотню-кровопийце не под силу. Никогда не поверю, что я и сам такой же.

— Да ты что, Олежка? Так уж и совсем на смертных не похож? Кто позавчера Бий-Султуна научил, как это побоище учинить? Если хочешь знать, не на кочевниках кровь этих людей, а на тебе, высшее существо. Без тебя они бы такого не смогли!

— Ага, Роксалана, вот уж кто бы говорил. А с кого вся эта вакханалия началась, напомнить? Правда в том, что, попав в чужой мир, приходится жить по его законам. Боги послали нас к племени детей ворона. И раз уж так случилось, придется держать его сторону до конца. Одинокими путниками здесь, если помнишь, откармливают гномов и болотные кочки.

— Ну-ну. Ты, значит, за мир во всем мире, а я — злобная амазонка, которая питается человеческими детьми?

— Я ничего подобного не говорил.

— Ты на это намекал.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Да!

Олег плюнул и поскакал вперед, пристроился рядом с Бий-Султуном:

— Скажи, уважаемый, а кому новое кочевье достанется? Воевал-то за него весь род. А места хватит только одной семье.

— Мы решим это со старейшинами, чародей. Зима будет долгой, времени много. Все срядим по справедливости. От кого-то откупимся, с кем-то поделимся. Добыча была богатой, посланник ворона, хватит на всех. Сами боги послали тебя нашему кочевью. Все, к чему ты прикасаешься, приносит удачу. Даже война с куницами вместо крови принесла радость.

— Почти тридцать человек полегло, Бий-Султун! — напомнил Олег. — Разве это не кровь?

— Никто не вечен, чародей. Они умерли, но дали роду новые земли. Есть земля — будут дети. Будут дети — наш род станет сильнее. Это не потеря, это плата за будущее. Вот куницы погибли зря! Они начали слабеть. Пройдет сто лет, и их дети станут рабами наших детей. Их кочевья станут нашими кочевьями. Род ворона покорит все обитаемые земли, и тогда от гор и до гор наконец настанет век всеобщего мира и благоденствия.

«Надо же, — удивился Середин. — В конечном итоге даже самые дикие кочевники желают обрести мир. И готовы воевать за это со дня рождения и до самой смерти».

Незадолго до сумерек путников нагнал отряд из полусотни кочевников. Старейшина, которого легко было узнать по крытому шелком халату, железному остроконечному шлему — единственному на всех — и пухлым розовым щекам, свисающим на высокий ворот, подскакал к Олегу и Бий-Султуну и склонил голову, приложив руку к груди:

— Доброго тебе вечера, уважаемый Бий-Султун. Род харзы всегда был другом рода ворона и помогал в трудный час. До нас дошла весть о вашей битве с куницами, и мы тут же поспешили на помощь. Дозволишь ли ты, уважаемый, нашим нукерам присоединиться к твоему походу?

— Наш поход окончен, досточтимый Бий-Акай, — поклонился в ответ старейшина. — Ныне мы всего лишь провожаем нашего гостя, посланца богов, ученика мудрого предка рода ворона и чародея Олега, — сразу двумя ладонями указал он на ведуна.

— Дозволь и нам проводить столь высокого гостя, — поклонился уже Середину щекастый гость.

— Ехать с другом — большая радость, досточтимый Бий-Акай, — согласился старейшина. — Мы будем рады такому попутчику.

Кочевник отвернул к своей полусотне, и Бий-Султун опустил голову:

— Прости, посланник ворона, я не спросил твоего разрешения. Но род харзы наш сосед, и мне не хочется их обижать. К тому же, лишние воины не помешают в дальней дороге. Да, чародей. У того, кто отсылает домой хорошую добычу, всегда появляется много друзей.

— Пускай едут, коли не лень, — пожал плечами Олег. — Дорога общая, мне не жалко.

Словно подслушав его слова, путников нагнали и пристроились в конце обоза еще два идущих налегке отряда. Небольших — по три десятка в каждом. Но вместе это стало дополнительной полусотней. Еще полусотня, назвавшаяся детьми росомахи, напросилась в попутчики утром нового дня.

— Добычи больше не будет, — честно предупреждал каждого старейшину ведун. — Мы просто идем в Булгар. Воины Бий-Султуна провожают меня и помогают отогнать стада.

И все покорно соглашались просто проводить знаменитого посланника богов.

Долина рода куницы почему-то все не кончалась и не кончалась. Так прошел день, другой. Горы разошлись далеко по сторонам и темнели у самого горизонта. Поэтому встреча с новым противником произошла неожиданно и для Олега, и для всех остальных. Дорога прорезала густой осинник, а когда кочевники выехали в поле, то увидели в сотне метров впереди выстроившуюся полукругом конницу: пики у седел, колчаны открыты, щиты закинуты за спины.

— Вот проклятье! — Олег оглянулся назад. Телеги со снаряжением еще даже не показались в длинной просеке, из нукеров на открытое место успело выехать не больше полусотни. Решительная атака — и их сомнут всех, как котят.

— Какие люди! — неожиданно пустила рысью коня Роксалана и выскочила к самому вражескому строю. — А ну, жалкие туземцы, кто из вас хочет посмеяться над тем, что в рядах рода ворона оказалась женщина с мечом?

Рука ее легла на рукоять шамшера. Придержав коня, девушка широким шагом объехала строй кочевников, чуть вытащила клинок, загнала его обратно в ножны, вернулась на середину и поехала прямо на противника. Олег ругнулся себе под нос, ткнул пятками живот скакуна, заставив его в несколько прыжков нагнать спутницу, и пристроился рядом. Ладонь привычно скользнула к бараньей косточке, что все еще заменяла рукоять меча. Когда морды их лошадей почти ткнулись в носы чужих скакунов, те неожиданно попятились, подались в стороны. Бок о бок ведун и Роксалана неспешным шагом прошли сквозь строй. Следом тронулись старейшина и Чабык, молодые воины, дальше — остальные нукеры.

— Как ты могла, деточка? — шепотом спросил Середин. — А если бы они отозвались?

— Мне скучно, — усмехнулась Роксалана. — Сколько можно ползти от поляны к поляне? Надоело.

Местные кочевники свернули шеренгу, сбились в два отряда, примерно по сотне человек в каждом, поскакали справа и слева на удалении в два полета стрелы. Это длилось около получаса, потом от них отделился просто одетый пожилой воин с морщинистым, словно мятая бумага, лицом.

— Рад видеть тебя в наших землях, уважаемый Бий-Султун, — приложил руку к груди туземец. — В нашем роду слышали о великой битве между твоим кочевьем и кочевьем куницы. Жаль, не довелось мне видеть столь славного сражения. Мое имя Бий-Атил, недавно я стал самым старшим из братьев Белого кочевья.

— Мне жаль, что смерть забрала твоего брата, досточтимый Бий-Атил, — кивнул старейшина. — Он был храбрым нукером и отличным охотником.

— Я хотел сказать, уважаемый, что наше кочевье никогда не бывало союзником рода куницы, и мы не станем защищать их честь.