Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– Садись, дорогой мой гость! – довольно прищурился Сувар. – Есть, пить будем! На танцовщиц смотреть!

– Что ж, присяду. – Старейшина улыбнулся в бороду, усаживаясь на ковер, поближе к яствам.

Подбежавший мальчик-слуга, смуглый и тощий, поспешно налил вина в высокие, темно-синего стекла бокалы.

– Ты тоже выпьешь, друг мой Сувар? – удивился Ходата. – А я слыхал, будто ваш бог запрещает пить вино.

– Запрещает. Но – не всем. – Торговец хитровато глянул на гостя. – Можно воину на войне или купцу в далеком походе. Тем более для лечения – чтобы не простудиться, не заболеть. Ночи у вас довольно студены.

– Так нынче-то, чай, не зима!

Старейшина и купец громко расхохотались, выпили да приступили к трапезе, ведя неспешную, как и полагается уважаемым людям, беседу – о видах на урожай, о погоде, о том, «будто бы в Хвалынском море видали рыбу-кита»… и о новых завоевателях – полянах.

Ходата оказался не лыком шит, в рыбку-кита не поверил:

– Врут! И про кита, и про… этих… Никто нас не завоевывал. Никогда!

– Но… дань-то вы теперь полянам платите? – насмешливо – но в меру – ухмыльнулся купец.

– Не полянам – варягам. И князь их варяг, и сами они варяги… полян мало там… А уж княжна – краса дева, очей не отвесть. А уж разумна! Дань супротив хазарской с ногаты на куну уменьшила. За то многие к ней со всей радостию!

– Что же она – великая и мудрая каганша? – Сувар покачал головой и пригладил рыжую бороду.

Ходата махнул рукой:

– Да какая каганша! Говорю ж – девчонка совсем. Красивая, младая, ммх… я б такую в наложницы взял! – Икнув, староста облизнулся. – Ладно, друже… Давай-ко за красу женскую выпьем. Да! Ты ж мне каких-то танцовщиц-дев обещал. Забыл?

– Да нет, нет, не забыл, что ты!

Подняв бокал, торговец кивнул слуге – тот опрометью выскочил наружу. И тотчас же откуда ни возьмись послышалась нежная мелодия – флейта, барабан, лютня… Музыканты играли на палубе так, что хорошо было слышно в каюте… Дернулась прикрывавшая вход шелковая занавесь…

Грациозно покачиваясь и изгибаясь, в каморку вошли… нет – вплыли! – танцовщицы в синих прозрачных шальварах с разрезами, в раззолоченных лифах. Тоненькие смуглые тела девушек, казалось, излучали сладострастие, и столь же страстно сверкали черные очи.

Кружа в такт доносящейся с палубы музыке, танцовщицы вдруг разом хлопнули в ладоши, запели нежными голосами что-то тягучее, сладкое, словно халва или рахат-лукум.

Одна из дев, танцуя, словно бы невзначай коснулась гостя рукою, присела рядом, игриво тряхнула головой… упали на глаза темные локоны.

Ходата приобнял деву за талию, погладил голенькую спинку, пощекотал пупок…

– Эта красавица будет твоей, почтеннейший гость, – вкрадчиво прошептали за спиной. – Только захоти!

– Уже хочу!

– Ну, что, похожа эта дева на молодую княжну?

Слишком уж насмешливо произнесли эти слова. Слишком уж громко и как-то глумливо!

Старейшина резко обернулся и, вздрогнув, закусил губу:

– Ата-ач! Ты?! Но…

– Нет, я нынче не за данью – теперь есть дела поважней…

Тот, кого гость назвал Ата-ачем, жестом отправив танцовщиц прочь, уселся рядом, на место сгинувшего куда-то купца. Высокий, худощавый, со светло-голубыми глазами и обычным, ничем не приметным лицом, которое могло бы в равной степени принадлежать русу, немцу или варягу. Небольшая бородка, усы, пышная, светло-русая шевелюра, золотые серьги в ушах, над левой бровью – белесый едва заметный шрам. И улыбка. Весьма обаятельная улыбка… Только вот цену ей Ходата слишком хорошо знал. Цена была одна – смерть! Ата-ач – верный слуга самого царя Хазарии – второго человека после кагана, а по всем не касающимся божества и духовности делам – первого.

– Ата-ач… – снова протянул гость.

Хазарин улыбнулся еще шире, еще обаятельнее, будто встретился после долгой разлуки с самым дорогим и близким ему человеком:

– Вижу, узнал, не забыл.

– Тебя забудешь, как же!

– Ты вроде бы говоришь с осуждением, уважаемый Ходата-боярин? Иль не я тебя всегда поддерживал среди «белых» хазар?

«Белые» хазары… так в отличие от податных – «черных» – именовала себя знать. Те знатные роды, которые всегда имели право на все. Даже, если понадобится, казнить самого кагана!

В длинном булгарском халате из зеленого шелка, в таких же зеленых сафьяновых сапогах, Ата-ач выглядел нарядно и празднично, словно вознамерился провести приятную ночь в публичных заведениях веселого квартала славного города Итиль.

– Поддерживал, да. – Придя в себя, старейшина нехорошо зыркнул глазами. – Но времена уже нынче не те! Здесь – Святослав-князь, а где хазары? Слышал я, не все в каганате по-доброму. А ведь князь идет на вас!

– Идет, чтоб обломать себе зубы! Белые печенежские роды нынче за нас, за нас мадьяры, булгары, торки – это немалая сила, поверь.

– Что-то я ее здесь не вижу, – буркнул гость. – А вот княжну – вижу. И воинов-варягов.

– Хорошо. – Ата-ач покусал ус. – Спрошу еще раз – тебе понравились танцовщицы, мой дорогой друг?

– Ну… понравились, да. Сувар-купец обещал их продать… незадорого.

– Эти рабыни принадлежат мне, друг мой. – Золотой перстень на среднем пальце хазарина сверкнул изумрудом. – Но я хочу их тебе подарить. Просто так, ибо чего только не сделаешь для старого друга? Мы ведь с тобой друзья, верно?

– Друзья, но… Святослав-князь…

– Святослав далеко, – жестко перебил Ата-ач. – А я и мои люди – близко. И моих врагов… или тех, кто ими вдруг стал, не спасут ни князь, ни молодая княжна, ни варяги.

– Эй, эй. – Приподнявшись, старейшина замахал руками. – Я ведь не враг тебе, нет!

– Я знаю, что не враг… – Холодная усмешка кривила тонкие губы хазарина, в глазах же читались ярость и злоба. – Знаю, что не враг, – верю. Потому и решил подарить тебе дев… А заодно и кое-что попросить. У вас ведь скоро большой праздник светлой богини Лады, так?

Дальний князь Людота – сутулый длиннорукий парень с редкой смешной бородкой, нескладный, но весьма самоуверенный в речах, – нынче обедал с княжной наедине, обговаривая условия привоза дани.

– Ну нет у нас столько деревень, княжна, всеми богами клянусь! – в который раз уже божился Людота. – Пойми, уважаемая, – не-ту! Не могу я за три дюжины сох заплатить… за две только.

– А вот мои видоки говорят мне другое. – Поставив опустевший бокал, Малинда самолично достала из небольшой шкатулки свиток, развернула: – Вот. Белоглядово – три двора, Хвостово – пять, Ящерицыно – девять, а если считать еще и выселки, то одиннадцать, Людотово…

Князь скривился и замахал руками: