Год грифона - Диана Уинн Джонс

— Ну, в конце концов, разница не столь велика, правда ведь? — сказал Тит. — А голубь этот не простой. Это один из разумных голубей волшебника Дерка. Мне бы не хотелось, чтобы волшебник Дерк разгневался на Империю.

Целитель поджал губы.

— Что ж, значит, в это дело замешаны боги и отказаться я не смею. Покажите мне это существо, ваше величество.

Тит бережно вручил ему голубя. Целитель взял птицу в ладони и склонился над ней.

— Да ведь он весь в крови! Ни в коем случае не следовало отправлять его в таком состоянии!

— Вот и мне так кажется, — поддакнул Тит. — Я сделаю строгий выговор сенату и обрушу свой гнев на того, кто отправил птицу.

Ему показалось, что голубь одобрительно подмигнул ему розовым глазом.

Целитель поднес голубя к подбородку и сосредоточился.

— Вот, — сказал он примерно через полминуты, явно стараясь не показать, как он удивлен тем, насколько легко это оказалось. — Все в порядке, ваше величество.

Он вернул голубя императору. Глаза у птицы вновь сделались блестящими, и кровотечение остановилось.

— Спасибо! — проворковал голубь.

Целитель вздрогнул.

— Так он еще и говорящий?! Это все, мой император?

— Да, благодарю вас, — ответил Тит, который увидел идущего через сад легата Агриколу. — Ну и, разумеется, я никому не скажу, что вам пришлось опуститься до лечения птиц. А то пойдут слухи, начнутся шуточки... Если вам угодно, можете говорить, что у меня заболело горло.

— Спасибо, спасибо, ваше величество! — Целитель поклонился с неподдельной благодарностью и поспешил прочь.

«Вроде сошло», — подумал Тит. Он бережно усадил голубя в развилку дерева, где птица тотчас же принялась охорашиваться и чистить перышки, и зашагал навстречу командиру легионов Империи.

— Мой император! — воскликнул Агрикола, прежде чем они подошли друг к другу достаточно близко, чтобы беседовать, не повышая голоса. — Как удачно, что вы послали за мной! Я как раз собирался просить вас об аудиенции.

Агрикола был одним из немногих ветеранов, оставшихся в армии со времен туров. Тит лично выдвинул его из простых солдат и назначил на этот пост, когда в конце последнего тура король Лютер объявил войну Империи. Агрикола был широкоплечий, с мощными ногами, невысокий, со шрамом на длинном носу и по-прежнему смахивал на простого солдата, но легат из него вышел очень хороший. Тит надеялся, что он по-прежнему верен Империи. Вся проблема была в том, что слово «Империя» могло означать как императора, так и сенат. Так что в следующие несколько секунд предстояло выяснить, кому именно верен Агрикола.

— Зачем я вам понадобился? — спросил он.

— Причин немало, — ответил Тит, — и, по правде говоря, ни одна из них не имеет отношения к южным легионам. Во-первых, благородные сенаторы Антонин и Эмпедокл возвращаются в Империю из поездки в университет. Мне хотелось бы, чтобы вы отправили к северным границам надежных людей и арестовали сенаторов, как только они появятся.

Суровое лицо Агриколы начало потихоньку расплываться в улыбке. Тит увидел это, и в нем затеплилась надежда.

— А какое обвинение следует предъявить сенаторам, мой император? — осведомился Агрикола.

— Измена отечеству, разумеется, — ответил Тит. — Если они вдруг вздумают сопротивляться и их случайно убьют при аресте, я не особо огорчусь. Ну а если эти ублюдки... то есть благородные сенаторы послушно дадут себя арестовать, Антонина следует поместить в подземелья Тиволо, а Эмпедокла — на вершину башни Аверно, и любой, кто попытается передать им какое-либо послание или помочь чем-то еще, должен быть казнен на месте. Пусть эти благородные господа ждут суда.

Улыбка Агриколы сделалась шире. Да, возможно, этот человек верен все-таки императору...

— И сколько им так ждать, мой император?

— Погодите, дайте прикину.

Тит вчуже сам дивился тому, какая кровожадность в нем вдруг пробудилась.

— Антонину семьдесят лет, Эмпедоклу шестьдесят семь... Ну, пусть подождут годков двадцать. К тому времени все как-нибудь уладится. Во-вторых, мне нужен отряд кавалерии, преданный мне, лично мне, и никому другому. Есть ли у меня такие люди?

Агрикола теперь улыбался во весь рот. Да, все должно получиться.

— Да все легионы верны вам, и только вам, мой император! Ну, не считая сенатского, разумеется. Когда и где вам понадобится этот отряд?

— Пусть ждут меня через полчаса у северных ворот города, — сказал Тит. — Пусть каждый возьмет припасы с расчетом на неделю быстрой езды и заводного коня. Я присоединюсь к ним со своими лошадьми. И пусть скажут страже на воротах, что они нас не видели.

Улыбка Агриколы немного поувяла.

— А могу ли я спросить, куда...

— В университет, — ответил Тит. — Мне нужно лично убедиться, что Клавдия в безопасности. Мы поедем обходными путями, чтобы не встретиться с сенаторами. И в-третьих, можете ли вы мне сообщить, чем сейчас занимается сенат?

Агрикола перестал улыбаться и вновь посуровел.

— Они собрались на заседание. Всех созвали, даже старого немощного Сильвана.

— Замечательно! — воскликнул Тит. — Я так и думал, что к ним тоже прибыл голубь.

Агрикола взглянул на императора исподлобья, озабоченно и озадаченно.

— С вашего разрешения, мой император, я бы не сказал, что это замечательно. Поговаривают, что они намереваются вас сместить. Они, по слухам, созвали толпу юристов и адвокатов, чтобы все было законно. Я, собственно, именно по этому поводу и хотел вас видеть, ваше величество.

«Ах вот как! — подумал Тит. — Значит, они охотились не только за Клавдией! Они целились в меня. Дурень я, дурень!»

— Сместить меня, значит? На том основании, что я тайно готовлю волшебницу, чтобы с ее помощью захватить абсолютную власть и сделаться тираном?

— Ну да, — кивнул Агрикола. — Что-то в этом духе. Уж что-нибудь, да придумают.

— Тогда идемте со мной, — сказал Тит.

Они вышли из сада, направляясь на другой конец императорского дворца. Император выбирал самые глухие коридоры и самые заброшенные дворы, где меньше была вероятность, что их с Агриколой заметят или подслушают.

— Четвертое, о чем я собирался вас просить, — говорил Тит на ходу, — это окружить здание сената, пока они все там, и арестовать всех, кто находится внутри. Сенаторов поместить в одиночные камеры, и никаких свиданий с родными и адвокатами до тех пор, пока я не вернусь из университета.

Агрикола вновь просиял.

— Есть только одна мелкая закавыка, — сказал он, шагая в ногу с императором. — Сенат не так давно распорядился арестовать сотни граждан, уклоняющихся от уплаты налогов. Тюрьма набита практически под завязку.