Два меча - Роберт Энтони Сальваторе

— Как там на востоке?

— Погода пока держится хорошая, и переправа работает. Дворфы из Фелбарра доставляют припасы и строительные материалы. Конечно, орки совершают вылазки почти каждый день, но благодаря помощи эльфов Лунного Леса мы их легко отгоняем. Они пока не напирают в полную силу — неизвестно почему.

— Потому что знают, что в горах мы способны их уничтожить.

Вульфгар кивнул, соглашаясь.

— Мы отбили хорошую землю и с каждым часом крепим оборону. Разведчики не докладывают о больших скоплениях орков. Возможно, они окапываются на захваченных территориях.

— Значит, зимой будем много трудной работы, но не тяжелых боев.

— И нас ждет кровавая весна, без сомнения.

Кэтти-бри прикинула, что к тому времени уж точно будет готова сражаться.

— Беженцы из северных поселений покидают Мифрил Халл уже сейчас, — продолжил Вульфгар.

— А путь наружу достаточно безопасен, чтобы так рисковать?

— Мы контролируем берег примерно на милю к югу, даже чуть больше, и мы наладили паром, обезопасив его от великанов-метателей и катапульт. Путь достаточно безопасен, и я думаю, самые нетерпеливые уже переправились на тот берег. Все будет в порядке.

— Там все чисто? — Кэтти-бри даже не пыталась скрыть беспокойство.

— Да, — ответил Вульфгар, догадавшись о причинах этой тревоги. — Ты боишься, что Дзирт не сможет пробиться к нам?

— Или мы к нему.

Вульфгар присел на краешек ее кровати и долгим взглядом посмотрел на Кэтти-бри.

— Не так давно ты убеждала меня, что Дзирт жив, — напомнил он. — Ты должна по-прежнему держаться этой мысли.

— А разве я не держусь? — произнесла она севшим голосом и отвела взгляд.

Вульфгар взял ее за подбородок и заставил снова посмотреть ему в глаза,

— Я не верю, что он погиб, — сказал он, как отрезал. — Лучше любить…

Кэтти-бри попыталась отвернуться, но варвар был настойчив.

— Лучше любить и потерять его, чем вовсе не знать любви. — Он процитировал строчку баллады, известной во всех уголках Королевств. — Пусть память о вашей любви поддерживает в тебе надежду на новую встречу…

В уголках голубых глаз Кэтти-бри заблестели слезы, и Вульфгар осекся.

— Ты… ты говорила мне… — Он запнулся. — Ты говорила, что тогда, на корабле капитана Дюдермонта…

— Я ничего не говорила тебе, — ответила она. — Я не стала развеивать твои подозрения.

— Но…

Вульфгар замолк, вспоминая свою беседу с Кэтти-бри. Он спросил ее прямо, стали ли они с Дзиртом больше чем просто друзьями. Она не ответила, лишь упомянула о том, что она и дроу вместе путешествовали шесть долгих лет.

— Почему? — наконец выдавил он.

— Потому что сама обзывала себя дурой, из-за того, что ничего не было. Ох, мы подошли так близко… Мы просто никогда… Я не хочу говорить об этом.

— Но ты хотела посмотреть, как я поведу себя, если поверю, что ты и Дзирт были любовниками.

Вульфгар не спрашивал, просто констатировал факт.

— Не стану отрицать.

— Зачем? Не верю, чтобы ты хотела причинить мне боль. Любому за глаза хватило бы страданий, испытанных мною в Бездне.

— Не сердись, — попросила его Кэтти-бри. — Может, я хотела посмотреть, заслуживает ли Вульфгар такой жены, как Делли.

— Ты думаешь, я все еще люблю тебя?

— Как брат сестру

— А если больше?

— Мне надо было знать.

— Зачем?

Вульфгар повторил свой вопрос спокойно, но Кэтти-бри отшатнулась, как от удара.

— Потому что я знаю, как далеко все зашло между мной и Дзиртом, — ответила она после короткой паузы. — Потому что сама не знаю, что испытываю к нему, и этого уже не изменишь. И я хотела знать, как все это повлияет на тебя.

— Зачем? — в третий раз спросил он.

— Затем, что не хочу ломать нашу команду. Мы впятером создали что-то, что я не хочу потерять, и мои чувства к Дзирту…

Вульфгар пристально смотрел на нее, и девушка поежилась под этим взглядом:

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, что твой дворфский акцент почти исчез, — криво усмехнулся он. — Но дворфский характер проявляется все сильнее. Похоже, на нас лежит проклятие Бренора. Мы оба слишком практичны.

— О чем ты говоришь?

— Шесть лет рядом с мужчиной, которого любишь, — и вы не стали любовниками?

— Он мужчина-дроу, если ты не забыл.

— Только дворфский практицизм делает это помехой.

Кэтти-бри вскинула на него взгляд и увидела, что Вульфгар улыбается. И они оба рассмеялись, каждый сам над собой.

— Мы должны найти его, — подвел итог Вульфгар. — Ради нас всех. Без Дзирта нам этот клубок не распутать.

— Я скоро встану на ноги, и мы отправимся, — согласилась Кэтти-бри и бросила взгляд на свои вещи. Из-под дорожного плаща выглядывало темное, изящное крыло Тулмарила.

И пустые ножны Хазид-Хи.

— Что? — встревожился Вульфгар, увидев, как окаменело лицо девушки.

Кэтти-бри вытянула подрагивающий палец:

— Мой меч…

Вульфгар обернулся и вскочил, подошел к скамеечке, перерыл всю груду и убедился, что меч действительно исчез.

— Кто мог его взять? Кто?

Вульфгар в замешательстве уставился на Кэтти-бри. На лице девушки застыл ужас. Она как никто знала, какой силой обладает разумный меч. Тот, кто освободил Хазид-Хи из ножен, получит больше, чем мог ожидать.

Гораздо больше.

— Мы должны найти его, и найти быстро, — сказала она.

* * *

Этот путь не для тебя, — прозвучал голос в голове Делли, когда та шагала к ожидающему парому. Повсюду вокруг дворфы работали в поте лица, выстраивая укрепления, чтобы обезопасить путь от ворот к паромной переправе.

Делли несколько удивилась такому утверждению, ведь голос, звучавший в голове, она по неопытности считала своим собственным.

— Не для меня? — негромко спросила она, стараясь не привлекать лишнего внимания. Она даже склонилась над Кэлси — будто обращается к младенцу.

«Надеюсь, ты не настолько слабоумна, чтобы вернуться обратно в шахты и прожить остаток жизни с дворфами?» — спросила себя Делли.

Мир много больше, чем Мифрил Холл и земли за Сарбрином, — пришел неожиданный ответ.

Делли отошла в сторонку, под навес, поставленный дворфами, чтобы можно было передохнуть в укрытии от пронизывающего ветра. Она посадила Кэлси на стульчик, сняла заплечный мешок — и тут поняла, что странный голос исходит вовсе не из ее головы, а именно из мешка. Очень осторожно Делли развернула Хазид-Хи, и лишь только эфес меча оказался в ее руке, голос зазвенел куда отчетливее.