Медный король - Марина и Сергей Дяченко

– Почему его не могут к нам прислать?

– Пойдем, – сказал Развияр. – Время уходит.

И она послушалась, хотя ей очень не хотелось.

Они обогнули паучью плантацию. Впереди шел задумчивый Лукс, за ним – погруженная в свои мысли девушка; Развияр смотрел в ее тонкую спину, смотрел, как осторожно она пробирается вслед за зверуином, пригибаясь под ветками, отводя от лица обрывки старой паутины, легко ступая рваными башмаками по серой, будто покрытой пеплом земле.

– Значит, Камушка не могут прислать к нам в поселок? – упрямо спросила она, когда, оставив город далеко позади, они сели отдохнуть и перекусить.

– Не могут, – согласился Развияр.

– И в этом – твоя ложь?

Развияр искоса на нее взглянул:

– Да.

Она резко вдохнула:

– Нет. Ты опять врешь, я чувствую!

Лукс присвистнул.

– Очень хорошо, что ты наш друг, Яска, – доверительно сообщил Развияр. – Потому что быть твоим врагом – опасно.

Она покраснела, будто в нее плеснули краской:

– С-спасибо. Только скажи… В чем еще ты лгал?

– Вряд ли в вашем поселке построят башню.

– Это правда, – она потянула воздух носом. Это правда… У нас слишком маленький поселок, мало людей, не город…

Развияр молчал.

– Хорошо, – она улыбнулась, успокаиваясь. – То есть жалко. Но ничего… Послушай, а раньше ты мне лгал?

Он подобрался к ней ближе и обнял за плечи:

– Яска… Мужчина время от времени должен врать женщине. Это закон природы. Делай вид, что веришь, ладно?

Она прижалась к нему. Обхватила за шею. Прильнула.

* * *

– В чем ты ей врал? – шепотом спросил Лукс.

Яска спала. Костер догорел. Развияр лежал на спине и смотрел на звезды.

– В чем ты ей врал, ну мне-то можешь сказать?

Развияр склонился к самому его уху:

– Скорее всего, ее поселка больше не существует, и соседи мертвы.

Лукс задержал дыхание.

– Из-за нас? – спросил еле слышно.

– Какая разница?

– Ну… Если бы мы ее не украли…

– Она достойна жить и быть свободной.

– А те люди… Их же больше…

– Лукс, – Развияр приподнялся на локте. – Не бывает мерки, чтобы мерить жизни. Не может сто жизней быть важнее, чем одна.

– Почему? Ведь сто клинков лучше, чем один.

– Не лучше. У тебя что – сто рук?

Они помолчали.

– Развияр, – спросил Лукс все так же тихо. – Куда мы идем? Зачем?

– В Черную Бучу.

– А что там?

– Родичи. Отец.

– Ты же слышал, что говорят. Пропала Черная Буча. Может, там и люди больше не живут. Одни только чудовища. А отец… Если бы твой отец был жив, разве тебя продали бы в рабство?

– Он мертв. Но он все равно там.

– Но ведь мы живые. Зачем туда идти?

Развияр закрыл глаза.

Увидел жесткую щеку отца и железную серьгу в маленьком темном ухе. Щека заслоняла собой весь мир, потом отодвинулась, и Развияру открылся длинный стол на краю колоскового поля. За столом сидели односельчане, в цветных рубахах и платьях. Старшие – в темно-синем. Молодежь в светлых, сине-голубых одеждах; дети в алых, как капельки крови.

Жених в белом сидел во главе стола, а рядом с ним помещалась глиняная кукла в полном облачении невесты, в белом платке, вышитом золотыми нитками, с ожерельем из змеиных шкурок. Все делают вид, что кукла – это и есть невеста; отец шепчет Развияру на ухо: это уловка для Болотной Свекрови, чтобы ее обмануть…

Он задремал всего на минуту. Костер еще не успел догореть; он огляделся, не понимая, где находится. Давно уже сны-воспоминания о доме не были такими яркими и выпуклыми, такими ощутимыми. Он коснулся лица: кожа помнила прикосновение колючей щеки…

Его собственная щека поросла короткой жесткой бородой и уже почти не кололась.

– Глупо, – прошептал он.

– Глупо? – живо отозвался неспящий Лукс. – Так ведь и я говорю, что идти в эту Бучу…

– Глупо все свадебное застолье провести рядом с глиняной куклой, – Развияр улыбнулся. – Лукс… как у вас, у нагоров, женятся? Какой обряд?

– Идут к озеру Плодородия, – помолчав, сказал Лукс. – Входят в воду по шею. И… и все.

– Все вчетвером?

– Не обязательно. Сперва всадник, его брат и первая жена, потом всадник, его брат и вторая… Или сразу четверо, если невесты сговорены вместе…

– «Говоря о плодородии, нагоры имеют в виду деторождение. Они не возделывают поля и плантации, а промышляют охотой; плодородие для них – способность самки приносить детенышей…»

– Развияр… – Лукс сглотнул. – Она тебе нравится?

– Да.

– Ты мне отдашь ее… на вторую ночь?

Развияр молчал.

– Развияр?

– Потом поговорим, – сказал Развияр, повернулся на бок и сделал вид, что спит.

* * *

На другой день, ближе к вечеру, они вышли к границе – новой, едва обозначенной. Это был столб с радужной грамотой, извещавшей, что земли и люди к югу принадлежат Императору, а к северу будут принадлежать, и что на этом месте будет построена временная имперская застава.

– Когда-нибудь Империя захватит весь мир? – спросила Яска.

– «Мир так велик, как ты не можешь представить, дорогой читатель. Самая грозная империя на его карте – не более чем отпечаток детской ладошки на небе», – сказал Развияр.

– «Дорогой читатель»? – Яска опасливо на него покосилась. – С кем это ты разговариваешь?

– Я вслух читаю книгу.

– Какую?

– «Дороги и путешествия», – Развияр вздохнул. – Идем.

Они молча перешли границу и остановились у стены леса. Он был выше и гуще, чем все пройденные до сих пор леса, и ощутимо темнее.

– Это и есть Черная Буча? – мрачно спросил Лукс.

– Еще нет, – Развияр огляделся. – Но уже скоро. Идем.

* * *

Он дождался, пока Яска рано утром отправится к речке умываться. Пошел следом; речка была медленная и неглубокая, девушка подобралась к воде, по щиколотку увязая в иле. Вошла по колено, присела, принялась мыться, шипя сквозь зубы – вода была холодная.

Вымывшись, дрожа от холода, Яска повернула, чтобы идти обратно. Развияр стоял перед ней на берегу. Просто стоял и молчал.

Она попятилась.