Одержимая - Марина и Сергей Дяченко

Ирина поискала взглядом Алису. Старый художник сидел, пригорюнившись, опустив голову на руку: устал, наверное, за длинный день бесконечных поздравлений. Его родственники и друзья общались, каждый в своем кружке; подали сладкое, и гости бродили по залу с кофейными чашечками в руках.

Рыдает в туалете, подумала Ирина.

Гостевой туалет был велик и светел, в нем пахло розарием — и табачным дымом; две чопорные дамы курили на диване и беседовали не об искусстве, как можно было предположить, а о взятках в каком-то провинциальном институте. Алисы не было.

Рыдает в другом туалете, подумала ведьма уже с оттенком тревоги. Ясно, что после такой сцены ей надо побыть одной…

Особенно если она хоть немножко любила этого гадкого типа.

Она увидела управляющего Толика — и решительно подошла к нему:

— Где Алиса? Вы не видели?

— Нет, — ответил он без удивления.

Она взяла его за пуговицу и притянула к себе:

— Сегодня у нее болела голова, — доверительно шепнула в ухо. — Может быть спазм… Короче, найдите ее, ей пора принимать лекарство.

— Вы кто? — он снова оглядел ее с головы до ног, от кроссовок до хвоста на макушке. — Вы ее врач?

— Я ее личный тренер, — сказала Ирина сурово. — Попросите ее найти.

И, убедившись, что Толик действительно подзывает к себе обслугу, вышла на крыльцо.

Во дворе мерцали гирлянды. Светились красным огоньки сигарет: сытые и пьяные гости вырвались на свежий воздух. Ирине остро захотелось курить.

— Алиса! — позвала она в темноту.

— Миелофон! — гнусавым голосом отозвались от группы гостей.

И несколько голосов засмеялись.

* * *

Лучше бы у нее по-прежнему болела голова. Лучше бы она была пьяной, с пеленой перед глазами, лучше бы мысли путались, а ноги заплетались.

Но она соображала очень ясно. История отношений с Вовой была освещена, высвечена, будто картина на выставочном стенде. И в это истории много было ненужного, но было и дорогое.

Тем хуже.

Алиса остановилась перед любимой картиной деда; она помнила ее с детства. Пляж, мокрый песок, в котором отражаются, как в зеркале, играющие дети. Тогда все было просто: безо всяких сюрреалистических поисков, без фальшиво-пафосной мути.

И туда уже не вернуться, на этот мокрый пляж.

Она потихоньку вышла через боковой вход. Постояла, дыша воздухом. Вовы уже не было и в помине; так легко представить, что он приснился. Что это был прекрасный в начале, потом горький и страшный, потом унизительный сон; на лужайке перед входом, где вот только что, несколько минут назад, стоял Пежо, приглашенные пиротехники готовили свой фейерверк. Ох, взорвется, засверкает, ох рассыплется огнями…

А потом Алисин взгляд наткнулся на велосипеды.

* * *

— Тут один выход?

Охранники смотрели на нее подозрительно.

— А в чем, собственно, дело? — начал первый, тот, что скручивал Вову.

— В том, что вы точно знаете, что Алиса не выходила? Потому что в доме ее, похоже, нет.

Охранники переглянулись.

— Ну, есть еще калитка, — сказал второй. — Там, сзади, возле черного хода. К реке, если что, но обычно там не ходят, обычно к реке на машине, потому что…

Ирина перестала его слушать.

Два велосипеда было прислонено к стене гаража еще пятнадцать минут назад.

Два.

А теперь там стоял один.

* * *

И эти тропинки она тоже знала с детства. Правда, в здравом уме ей не пришло бы в голову взгромождаться на велик в длинном платье и в босоножках на высоких шпильках.

Но она приноровилась. Каблуки болтались в воздухе, не касаясь педалей. Платье развевалось, обнажая колени; некому было смотреть, осуждать или вожделеть, Алиса ехала через ночь, кое-где подсвеченную фонарями.

Тропинка влилась в проселочную дорогу. За оградами лаяли и затихали собаки — они передавали друг другу Алису, как олимпийцы — факел.

Ветер в лицо успокаивал ее. Размазывал слезы. Говорил, что все еще будет.

* * *

— Она уехала! Среди ночи! Это нормально?!

— Тихо, тихо, люди кругом, зачем поднимать панику?

— А затем, что куда вы смотрели?! На велосипеде среди ночи! Одна!

— Она знает, где здесь дорожки, — примирительно сказал первый охранник. — Триста раз каталась. Дело житейское, захотелось девочке проветриться, а мы сейчас Серегу пошлем за ней на мотоцикле… Серега!

Охранник Серега ее и найдет, холодея, подумала Ирина. Причем, судя по тому, как мало осталось времени до полуночи — найдет где-то недалеко от дома.

— Иди к старику, — прошелестел демон. — Счет на секунды!

— Господа, через минуту фейерверк! — раздался откуда-то веселый голос распорядительницы. — Через минуту перед домом будет устроен фейерверк в часть Эдуарда Васильевича, прошу вас, не пропустите это чудо!

Охранник Серега тем временем пошел к своему мотоциклу. Он шел медленно, задумчиво, флегматично. Еще минута — и дойдет, пожалуй. А еще через пару минут заведет мотор.

— Ира! Перестань метаться! — демон выплыл из темноты, перегораживая ей дорогу. — Добудь где-то белый халат. На кухне должны быть. Ищи.

— А?

— В белом халате тебя допустят к старику, когда все начнется.

— Что начнется?!

— Ира, — демон встал перед ней, бледный, как лампа дневного света. — Ты не спасешь ее. Ищи халат! Тебе надо быть с ним рядом, когда этот Серега привезет… ее.

Гости выходили из дома, смеялись, курили, заполняли двор толпой. Народного художника пока не было видно.

— Уже все случилось, — хрипло продолжал демон. — Или случится через пару секунд. Она слетит в кювет, или ее собьет машина, или…

— Олег, — сказала Ирина. — Ты меня можешь не пустить… Но знай, я говорю сейчас очень серьезно. Я все-таки ведьма, и бабка моя была ведьма. Ты получишь свой ад, Олег, если не дашь мне спасти девчонку.

— Ты ее не спасешь! — сказал он умоляюще. — Мне тоже ее жалко, но ты ее не…

Они уставились друг другу в глаза, как два кота за мгновение до драки.

— Давай, — Олег содрогнулся, будто в ледяной ванне. — Ну… попробуй.

* * *

Велосипед был рассчитан на крупного мужчину. В отрочестве Ирине случалось ездить и на таких — соседских, мужских, с высокой рамой. Но то было давно.

Фонари горели не ярко и не везде. Ведьма включила фару: огонек почти ничего не освещал, зато на влажной от дождя глинистой дорожке четко виднелись следы велосипедных покрышек.