Мелкинд Виллейн - Павел Шмидт

Неутомимо выбивают пыль тяжёлые, в металлических пластинах сапоги. Эйри прёт как бык, а я плетусь с верёвочной удавкой на горле, выше пояса закован в боль. Корка крови на спине впитала частицы, превратилась в броню, но лопается от неловких движений. Наглые мухи бросаются к свежим трещинам, напиться живительной влаги и развести мушат. Прокусывают, проклятые, и сквозь ткань куртки, хотя в той и так одни прорехи. Дежурят возле лица, как ни взбрыкивай, садятся на лоб и лезут в глаз.

Каждый шаг по тропинке даётся с трудом, камни норовят сбежать, обрушиться по склону лавиной. Распухший язык в горле как кляп, но воды нет, баклажка пропала неведомо куда.

Но самое худшее – споткнуться, пасть на колени со связанными за спиной руками. Тогда Эйри не глядя дёргает за верёвку, тащит волоком, куда там – замедлить шаг! И я прощаюсь с жизнью, хрипя с передавленной шеей, но проклятое тело из последних сил умудряется встать, догнать неумолимого рыцаря.

Ради новой порции мук.

Ненависть к жестокому тирану никак не просыпается – слишком устал, мысли тупые и вялые, а в облике Эйри ни следа глумления или торжества. Он буднично тащит, как козу на верёвке. Вся ярость уходит, как в песок под ногами.

Мы почти достигли перевала. Вместо пропасти поднялся склон левой горы, сперва пологий, легко перепутать с холмом, сложен из треснутого изъеденного ветрами камня. Ущелье Давящих Скал – подсказывает карта Эйри.

Звук шагов вдруг изменился, я с трудом разлепил ресницы посмотреть. Под ногами влажный песок, тёмная полоса уходит вверх по тропе, туда, где до стен ущелья рукой достать. У кого руки не связаны.

– Вода… где-то рядом родник! – прохрипел я. Эйри соизволил услышать, присел на корточки, пальцы размяли щепоть.

– В самом деле! А от тебя есть толк. Пожалуй, Джетсет прав…

И мы двинулись дальше. Очень скоро под подошвами захлюпало. Темнеет, стены ущелья всё ближе, с уступчиков свисают пучки травы, навстречу по камню лезет вьюнок. Если смотреть вдаль, видать яркий просвет клином. Вершина перевала близко, за ним маячит склон новой горы. Высоченный пик выжжен безжалостным солнцем и отполирован ветром.

Эйри бросил наземь оружие и поклажу, рядом со скалы стекает вода, где каплями, где тонким прозрачным потоком. У земли камнями заботливо выложена чаша, в ней прозрачно плещется с ведро воды. Латные рукавицы полетели наземь, Эйри встал на четвереньки напиться. Ладони зачерпнули добро, плеснули на лицо, ещё и ещё раз, рыцарь зафыркал как конь, обмывая шею, пыльные волосы, вода в чаше помутнела. Рыцарь поднялся, кивнул милостиво мне.

Я не заставил ждать, бухнулся на колени, на спине лопнула засохшая корка, как кнутом стеганули, но губы жадно прильнули к мутной воде. В глубине чаши странно блестит серебром. Стоит попробовать студёную влагу, время застыло. Мнится, стою на коленях на площадке, склонился к колодцу, руки свободны. Краем глаза видны колонны цвета мёда, те выстроились в круг, сверху давит тёмный купол. Его не видно, но знаю, помню, что есть. Вода колодца похожа на бурлящий металл, поверхность танцует и жадно пьёт неземной серебряный свет из-под купола. Странная вода не даёт отдохновения, напротив, высасывает жизнь, забирает тепло из нутра, даруя смертельный холод.

Я выпрямился, видение пропало. Эйри ничего не заметил, сидит, устало вытянув ноги.

– Привал, – возвестил он. Полез в подсумок, на свет показалась краюха тёмного хлеба, в тряпице кусок сыра, варёных яиц штук шесть, пучок зелёного лука, чеснок, вяленая речная рыбёха, пара яблок и добрый кус сушёного мяса.

Челюсти неутомимо жуют, еда стремительно исчезает в глотке Эйри, как сухостой при пожаре. Я подавился слюной. Рыцарь отряхнул ладонь о ладонь, стук деревянный, как от учебных мечей. Поднялся, рука тянется за проклятой верёвкой.

– Перекусили, пора и… – начал Эйри, осёкся, веки широко распахнулись в удивлении.

Я еле поднялся с колен, на уровне глаз по скале с резким хлопаньем бегут трещины, из тонких бритвенных складок ударил горячий пар. Высоко над головой грохот обвала, камни размером с кулак весело скачут по уступчикам. Эйри прикрылся бронированной рукой, я отпрыгнул, сжался в комок ближе к склону.